Доброжир, застукав меня доченькой, говорить не стал. Весь красный, свалил куда-то, возможно, за дочерью отправился. Я следом — да пока переваривал случившееся, старосты как след простыл. Остался стоять на улице — не возвращаться же в дом, где мне явно не рады.

Стою значит. А по селению мигом пошел слушок, что я, гость пришлый, не где-нибудь, а в доме головы — доброго и отзывчивого к чужой беде Доброжира — его дочь наяриваю. Оприходываю и по-хозяйски брюхачу, пока батьки-хозяина дома нет. Вот такая у меня черная неблагодарность. Один дрегович увидел, как девчонка выбегает из дома, другой и пошло поехало. Здесь пошушукались, там сплетню кинули и готов слушок. Кстати после этого раз пятнадцать ко мне разные люди подходили, спрашивали — мол, правда дочь хозяйскую пер у него в доме? Я то посылаю таких любопытствующих на хер, никого я не шпекал (хотя девчонка, головы дочь, на удивление симпатичная, куда краше всех тех баб, что в селе у дреговичей имеются) и отнекиваюсь как могу. А Доброжир что? Не знаю, подходят ли к нему с аналогичными вопросами односельчане, но голова на меня взъелся со всей основательностью возомнившего бог весть что отца. То ли посерьезке ему лишнего в доме привиделось, то ли боится, что я в поселении лишка болтать начну, по его репутации пройдусь и голову в дураках оставлю. Репутация дело такое — долго ее приобретаешь, но быстро разбазариваешь. Полагаю, что Доброжир, дольше меня по земле ходивший, эту истину прекрасно знает.

Короче.

Когда я вышел из дома Доброжира, так и не получив второй порции горячей каши, начался «маринад». Меня в прямом смысле этого слова мариновали еще битый час, держа в неведении — идти никто никуда не собирался, землю мне показывать не спешили. Не сложно представить, полагаю, какого этого ожидать решения, когда у тебя серьезная рана в бочине? Вот-вот.

Стою, жду непонятно нечего, по улице слоняюсь, когда ко мне, наконец, подходит помощничек Доброжира. Весь из себя важный, ни следа от былой скромности.

— Слышь, как тебя там, — зовет.

— Дроченъ, — по второму кругу представляюсь для особо забывчивых.

— Ага, Дроченъ, — лыбится. — Тут дело такое, у головы нашего дела срочные организовались, подождать тебе придется, — сплевывает под ноги, вытирает рот рукавом.

Пожимаю плечами. Ну раз дела, если только в этом дело — подожду. Но решаю уточнить.

— Сколько ждать сказал? — спрашиваю.

— Мне Доброжир не отсчитывается. Велено ждать — значит подождешь столько, сколько нужно, вопросы? — снова скалится своими черными пеньками. Состояние зубов у него просто отвратительное.

— Неа, какие вопросы, у матросов нет вопросов! Мне бы земельку получить, добрый человек, как я с Доброжиром договорился. А ради такого делать подождать — самый раз.

— Чего? — помощничек хмурится. — У каких матросов?

Отмахиваюсь.

— Забей, я сказал, что подожду.

Вот блин, надо избавляться от присказок из 21 века, а то как ляпну че-нибудь невзначай, так потом смотрят, как на дурачка с моими замашками. Интересно, а как будет в 9 веке звучать это поговорка?

— Смотри мне, — помощничек снова плюется, прям мне между ног, точно верблюд.