Изменить размер шрифта - +
И  во  всей  его богатой событиями жизни мне не удалось
найти ни одного случая, который поколебал бы его в этом убеждении.
     Андре-Луи  был молодой человек чуть выше среднего роста, легкий,
как  пушинка, с  худым хитрым лицом, весьма приметным носом, острыми
скулами, прямыми черными волосами до плеч и большим тонкогубым ртом,
как  у клоуна. Он не был уродлив только благодаря прекрасным глазам --
насмешливо-любопытным, блестящим и почти черным. О причудливом складе
ума и на редкость изысканном слоге Андре-Луи до статочно красноречиво
свидетельствуют  его  -  увы  --  немногочисленные сочинения, и прежде
всего  его  "Исповедь". Но  пока  он  едва  ли  догадывается о своем
ораторском   даре, хотя   он  уже  принес  ему  некоторую  славу  в
литературном  салоне  Рена  --  то  есть в одном из тех многочисленных
клубов, где интеллектуальная молодежь Франции собиралась для изучения
и   обсуждения   новых   философских  идей, которыми  была  насыщена
общественная  жизнь  тех  лет. Однако  славу  он там обрел отнюдь не
завидную. Коллеги  сочли  Андре-Луи  слишком  саркастичным, слишком
язвительным  и  слишком  склонным  поднимать  на  смех их возвышенные
теории возрождения человечества. Он ответил, что всего лишь предложил
им  заглянуть  в  зеркало  правды  и  не его вина, если им показалось
смешным их собственное отражение.
     Вы, конечно, догадываетесь, что  это  заявление только вывело
коллег Андре-Луи из себя, и они принялись всерьез обсуждать вопрос об
его  исключении, каковое  стало неизбежным после того, как сеньор де
Гавриияк назначил его своим делегатом в Штаты Бретани. Все единодушно
решили, что официальному представителю дворянина и человеку, открыто
придерживающемуся реакционных принципов, не место в обществе, которое
ратует за социальные реформы.
     В   те  времена  не  ограничивались  полумерами. Свет  надежды,
блеснувший было, когда господин Неккер* наконец убедил короля созвать
Генеральные  штаты*  -  чего  не  случалось  без малого двести лет, --
недавно  померк  из-за наглости дворянства и духовенства, убежденных,
что  Генеральные  штаты  должны  иметь  такой  состав представителей,
который будет охранять их привилегии.
     Богатый  промышленный  и  портовый  город  Нант  первым  выразил
настроения, которые быстро охватывали всю страну. В начале марта 1788
года  он  издал  манифест  и  вынудил  муниципалитет  представить его
королю. В нем заявлялось, что Штаты Бретани, долженствующие собраться
в  Рене, больше  не будут, как прежде, орудием дворян и духовенства,
лишавших  третье  сословие*  права  голоса, за  исключением права, а
точнее  обязанности, утверждать уже установленные ассигнования. Дабы
положить  конец  несправедливому  положению  вещей, при  котором вся
власть  отдана  тем, кто не платит налогов, манифест требовал, чтобы
третье  сословие  было  представлено одним депутатом от каждых десяти
тысяч  жителей; чтобы  этот  депутат  обязательно принадлежал к тому
классу, который он представляет, то есть не был бы дворянином, не был
бы   уполномоченным   дворянина, его   сенешалем*, поверенным  или
управляющим; чтобы  третье сословие имело равное представительство с
двумя  другими и чтобы по всем вопросам голосовали поголовно, а не по
сословиям.
Быстрый переход
Мы в Instagram