– Тебе действительно интересно? Тогда присядь. Вон в ту качалку у того окна. Лучше покатайся вместо того, чтобы ходить. Я сейчас зажгу лампу и расскажу тебе о Данмор Лэндинге, если хочешь слушать.

– Я не могу просто так сидеть. Я иду вниз и узнаю, что же все-таки происходит.

Скарлетт рванулась к двери.

– Если ты это сделаешь, он тебе этого никогда не простит.

Скарлетт вернулась на место.

Страсти на улице разгорались. Сердце Скарлетт было готово выпрыгнуть наружу. Скарлетт взглянула на Розмари, та сидела, как ни в чем ни бывало, со своим обычным выражением на лице. Желтый свет керосиновой лампы делал интерьер комнаты очень живописным. Она еще походила в растерянности и плюхнулась в качалку.

– Хорошо, расскажи мне о Данмор Лэндинге.

Она стала яростно раскачиваться. И Розмари начала свой рассказ об этом месте, которое так много для нее значило. А Скарлетт с яростным удовольствием продолжала раскачиваться.

– Дом, – начала Розмари, – имел такие маленькие спальни потому, что раньше здесь были кельи монахов. А этажом выше были кельи их слуг. Внизу был кабинет Ретта и столовая, которая сейчас используется и как гостиная. Все стулья были обиты красной кожей, – мечтательно произносила Розмари. – Когда все мужчины уезжали на охоту, я любила спускаться вниз и вдыхать запах этих кресел, дыма сигар и виски. Данмор Лэндинг назван в честь места, где праотцы Батлеров жили на Барбадосе, куда уехали из Англии давным-давно. Наш дед приехал оттуда сто пятьдесят лет назад. Он построил Лэндинг и разбил сады. Его жену до замужества звали София Розмари Росс. Вот откуда мое имя.

– А почему Ретта так зовут?

– В честь нашего деда.

– Ретт мне рассказывал, что дед был пиратом.

– В самом деле? – засмеялась Розмари. – Ну, он скажет. Дед пережил Английскую блокаду во время Революции так же, как Ретт пережил блокаду янки в нашей войне. Дед решил выращивать здесь рис. Я думаю, что он, конечно, занимался еще чем-нибудь. Но главное его дело было рис.

Скарлетт закачалась еще яростнее. «Если она опять про рис, то я сейчас заору».

И Скарлетт завопила, но он оружейной пальбы, которая с треском разорвала относительное спокойствие ночи. Скарлетт подлетела к окну. Затем к двери. Розмари за ней. Обхватив своими сильными руками Скарлетт за талию, она потащила ее обратно.

– Пусти, Ретт, наверное… – она захрипела: так сильно ее сжала Розмари.

Скарлетт пыталась вырваться. В висках застучала от напряжения кровь. В глазах стало темнеть. Ее руки беспомощно повисли, и только тогда Розмари ее отпустила.

– Извини, Скарлетт, – донеслось до нее откуда-то. – Я не хотела.

Скарлетт жадно глотала воздух. Она опустилась на четвереньки и пыталась отдышаться.

Прошло много времени, прежде чем она смогла заговорить. Она подняла голову и увидела Розмари, стоящую спиной к двери и полную решимости.

– Ты меня чуть не убила, – пролепетала Скарлетт.

– Извини, я не хотела. Надо же было тебя как-то остановить.

– Почему? Я хотела к Ретту. Мне нужно в Ретту.

Он сейчас для нее значил больше, чем весь мир. Неужели эта глупая девчонка не может этого понять? Она никого никогда не любила, и никто ее не любил.

Скарлетт попыталась подняться на ноги. «О, Святая Мария, Матерь Божья, я такая слабая». Ее руки нащупали спинку кровати. Она была бледная, как привидение, а глаза сверкали холодным огнем…

– Я иду к Ретту, – сказала она.

Скарлетт попыталась приблизиться к двери, но не смогла даже сдвинуть Розмари с места.

– Он не хочет тебя, – тихо произнесла Розмари.