– Ты теперь можешь вести себя совершенно уверенно, Скарлетт. Тебе я больше не нужна. Полагайся на искусство миссис Симе – она тебя всегда оденет по самой последней моде. В «Шелбурне» для тебя зарезервированы комнаты на следующий сезон. Твой дом способен вместить любое количество гостей, сколько бы ты ни пожелала. Твоя экономка – женщина с потрясающей деловой хваткой. Ты теперь всеми уважаемая светская дама. Пользуйся своим положением по своему усмотрению.

– А ты, Шарлотта? Что будешь делать ты?

– У меня теперь будет то, о чем я так долго мечтала. Несколько небольших комнат в римской палаццо. Вкусная пища, отличное вино и каждый день – солнце. Ненавижу дождь.

«Даже Шарлотта вряд ли сейчас стала бы жаловаться на погоду», – подумала Скарлетт. Старики вспоминали, была ли на их веку такая же теплая и солнечная погода в течение всей весны, и не могли вспомнить. Трава была высокая и сочная, пшеница, посеянная три недели назад в день святого Патрика, уже выкинула нежные стрелки, весело зеленевшие в полях. Урожай в нынешнем году ожидался рекордный, что позволило бы забыть о прошлогодних разочарованиях. Как хорошо вновь оказаться дома!

– Как дела у Ри? – спросила она Кэт.

Это так похоже на ее дочь – назвать маленького шотландского пони кельтским словом «Ри» – король. Кого Кэт любила, того оценивала очень высоко.

Скарлетт нравилось думать о Кэт, как о настоящей ирландской девочке, несмотря на ее цыганские черты. Черные волосы Кэт, даже заплетенные в косы, продолжали упорно торчать во все стороны. Теплое весеннее солнышко сделало ее и без того смуглую кожу еще более темной. Выйдя во двор, Кэт сняла шляпу и сбросила обувь:

– Ри не нравится, когда я езжу в седле. Мне тоже не нравится. Без седла лучше.

– Нет, моя дорогая, так дело не пойдет. Тебе пора учиться ездить на оседланной лошади. Пускай Ри тоже привыкает. Скажи спасибо, что это не дамское седло, когда ноги располагаются на одном боку.

– Я видела, ты так садилась, когда отправлялась на охоту.

– Да. У тебя будет такое же когда-нибудь. Надеюсь, это произойдет очень и очень нескоро.

Кэт в октябре исполнится четыре года, и она будет ненамного моложе Бонни, когда та разбилась, упав с лошади. Нет, дамское седло подождет и чем дольше, тем лучше. Если бы только Бонни тогда не начала учиться держаться в таком седле… О нет, хватит думать подобным образом – «если только». Это меня сведет с ума.

– Как насчет поездки верхом в город, Кэт? Мы бы навестили с тобой Колума.

«А то у него в последние дни такой подавленный вид», – с беспокойством подумала Скарлетт.

– Кэт не нравится город. Лучше поехать к реке.

– Ну, хорошо. Отличная мысль, если учесть, что я там не была, наверное, целую вечность.

– А можно мне подняться на башню?

– Нет, дорогая, не стоит. Дверь в ней расположена очень высоко, и я более чем уверена, что там полным-полно летучих мышей.

– А мы заедем в гости к Грейн? В изумлении Скарлетт потянула за поводья.

– Откуда ты знаешь Грейн? Эта знахарка когда-то посоветовала Скарлетт скрывать Кэт от любопытных взглядов и смотреть, чтобы она всегда была рядом с домом. Кто и зачем мог отвести Кэт к старой женщине?

– Она угостила Кэт молоком.

Кэт всегда говорит о себе в третьем лице, если ее что-то раздражает или заставляет нервничать, отметила про себя Скарлетт и спросила:

– Тебе не понравилось у Грейн, Кэт?

– Она думает, что я совсем не Кэт, а другая маленькая девочка по имени Дара. Кэт сказала ей, как ее зовут, но она не слышала.

– Да нет, любовь моя, она знает, кто ты.