— Все будет хорошо, мы возьмем вас с собой! — быстро пообещал Тимофей. — Все будет хорошо.

Он не представлял, как перетащит их через границу, но сейчас был готов вырезать всех, кто станет у него на пути.

Через час галопом прилетел Сема.

— Я договорился, договорился, нас пропустят… — возбужденно тараторил он, а увидев новых пассажиров, растерянно всплеснул руками. — Бвана? Это кто? Но… я договорился только за нас. Теперь нас не пропустят…

Тим взял его за руку и отвел в сторону.

— Мы поедем вместе.

— Бвана, ничего не получится. Нас тоже не хотели пускать… — попытался возразить Иисус, но Тим резко его оборвал.

— Ты меня услышал? Едем. Если понадобится, отдадим машину и перейдем мост пешком. Понял?

Что-то неразборчиво бормоча себе под нос, Иисус сел за руль. Газик быстро покатил вперед. Показалась таможня. Несколько обшарпанных кирпичных зданий и высокий флагшток, над которым уныло болталась полинялая, пестрая тряпка.

Об идее прорваться силой сразу пришлось забыть. Пост просто кишел солдатами, а на площадке рядом стоял древний американский танк «Шерман» и два броневика с крупнокалиберными пулеметами.

Все вокруг дороги было забито чернокожими людьми. Женщины, мужчины, дети, старики и старухи. Все худые и изможденные, чувствовалось, что они сидят здесь уже много дней. Завидев машину, они с криками кинулись к ней.

— Бвана, возьмите нас собой! Молим!

— Мы не ели уже неделю, спасите нас…

— Бвана, пожалуйста, мы отработаем…

— Заберите! Хотя бы мою дочь, она уже может работать…

— Беженцы, — сухо и мрачно прокомментировал Иисус, прибавив ход. — Все хотят в Родезию. Черных не пропускают совсем. Иногда белых… но нас не пропустят теперь, я точно знаю…

Часовой с винтовкой у шлагбаума перед мостом замахал руками и кинулся прямо на капот.

— Куда? — заорал он. — Мы же договаривались о двоих! Нет, теперь нет, надо еще платить…

Появилось еще несколько возбужденно галдящих солдат.

— Проклятые черные! — снова забубнила старушка.

Тим взялся за рукоятку пистолета. Бурбон сжался как пружина и приготовился к прыжку.

— Что тут происходит, грязные ублюдки? — в «газику» подоетел важный толстяк в малиновом берете, на котором блестела огромная, разлапистая кокарда. — Вы что, опять кого-то решили пропустить без меня? — он уставился на Тимофея и гневно заревел. — Всех арестовать! Живо!

Дальше все случилось само по себе. Не успев даже задуматься, Тимофей вылетел из машины, схватил за шиворот толстяка и ткнул ствол Кольта ему под подбородок.

— Прикажи пропустить! Убью, суку! На той стороне отпущу…

Машину и Тимофея сразу взяли на прицел набежавшие солдаты.

— Не стрелять! — истошно заверещал главный. — Не стрелять, ублюдки! Отрывайте шлагбаум… мистер, не стреляйте, пожалуйста. Вас пропустят, пропустят, обещаю. Живо открывайте…

Шлагбаум быстро подняли, переносные рогатки растащили.

Тим махнул Семе, а сам пошел за машиной, волоча толстяка за собой. Бурбон выскочил из «козлика» и косолапил рядом, периодически оглядываясь и скаля зубы на замбийцев.

Десять метров, двадцать, пятьдесят…

Тим шел и не верил, что еще живой.

Когда подошли к родезийской стороне, он быстро обыскал толстяка, забрал у него документы и пистолет, а потом дал ему пинка под зад.