— Я был не заключенным. Заложником.

— В одном помощникам шерифа надо отдать должное, Джан-Тан. Их заботами лицо у тебя стало куда лучше. Начал проступать настоящий Джан-Тан!

Джон провел пальцами по щеке, в тусклом свете приборного щитка всмотрелся в грязь и засохшую кровь, оставшиеся на подушечках.

— Ни одна девушка не вытирала меня полотенцем после душа.

— У тебя нет подруг, Джан-Тан, или полотенца?

— На вечеринке Мэри Лу Саймс, возможно, ругалась на тебя, но когда она заглядывала тебе в глаза, взгляд ее уходил ниже, опускаясь до самых штанов.

— Потому что там тепло и уютно. Полагаю, она об этом знала.

— Ты гладил голую ногу официантки в «Холлере», а она, черт бы тебя побрал, Скайлар, дрожала от счастья, как дрожит пьяница, выпивающий первый за день стакан.

— Ты когда-нибудь слышал о таком понятии, как сексуальное удовольствие, Джан-Тан?

— Слышал.

— Конечно же, слышал. Извини, забыл, что у тебя заразная болезнь, так что тебе остается только слушать.

— Так что ты можешь сказать о сексуальном удовольствии?

— Видишь ли, в довольно юном возрасте я обнаружил, что в мире с этим не густо, хотя многие утверждают, что это не так. Наверное, ты не будешь спорить, Джан-Тан, что на практике речь идет об утолении сексуальных, то есть плотских, желаний, а не о сексуальном удовольствии. Ты понимаешь — слам, бам, спасибо, мадам.

— А разве не этим ты промышляешь?

— Черт, да нет же. Зачем это нужно? Если для обоих партнеров это игра, удовольствия куда больше!

— И где же ты этому научился, деревенщина?

— У миссис Даффи.

— Миссис Даффи?

— Раньше она не была такой толстой.

— Когда? Сколько тебе было лет?

— Около девяти.

— Это же преступление.

— Некоторые считают преступлением учиться играть на скрипке. Для кого-то так оно и есть.

— Миссис Даффи обучает и Дуфуса?

— Разумеется, нет.

— Дуфус не привлекает ее так же, как ты, да? Скайлар, как такое может быть, что ты, отъявленный бабник, обожаешь ходить в церковь, во все горло славишь Господа, да еще играешь в его честь на трубе?

— Ах, Джан-Тан. При твоем-то уме не понимать разницы между снежинкой и лунным лучом.

— Оставь свои чертовы метафоры, Скайлар! Как ты можешь одновременно шляться по бабам и ходить в церковь?

— Чувство вины, Джан-Тан.

— Вины?

— Да, сэр. Чувство вины — это главная составляющая экстаза.

Джон поперхнулся.

— Ты должен испытать это на себе, кузен. Да, сэр. Я покажу тебе путь. А первым шагом станет регулярное посещение церкви.

— Господи, — выдохнул Джон. — Посещение церкви в качестве эротостимулятора.

— Кто смеется, тот живет, кто плачет — умирает, — ответил Скайлар. — Джан-Тан, я готов спорить, что ты словил свою болезнь, даже не улыбнувшись.

Джон опустил стекло бокового окошка так, чтобы ветер дул ему в лицо.

— Расскажи мне о Тэнди Макджейн. Как получилось, что ради тебя она пошла на такой риск? Ее саму могут посадить в тюрьму.

— Джан-Тан, она же пошла на такой же риск и ради тебя. Сделала для тебя то же самое, а тебя и любить-то не за что.

— Расскажи мне о Тэнди.

— Да, сэр, расскажу, раз уж вы просите. Неделю, десять дней тому назад, она ехала на этом самом грузовичке по Стиллуотер-Крик-роуд, одна.