– Надо же, – подивилась Ангелина Петровна, – а я-то думала – сказки и сказки, на потеху детям малым. Кто бы мог подумать, что тут все так непросто!

Однако рассуждения на филологические темы ее так утомили, что, сославшись на усталость, она покинула гостиную. Дело было около пяти часов вечера, когда уже отобедали и попили чаю и хочется вздремнуть. Матрена, вязавшая в углу, засыпала со спицами в руках. Она неуклонно придерживалась старых традиций: молодая девушка не может оставаться одна в компании мужчины, если это не родственник или муж. Спицы упали на колени, клубок скатился на пол. Зебадия тут как тут и давай его катать.

– Ой, пропало Матренино вязание! – воскликнула Софья и, подхватив кота, поспешно вынесла его на просторную веранду. Нелидов неторопливо вышел следом. Они стояли рядом и молчали. Порой между людьми, которые и двух слов не сказали друг другу, молчание может заменить длинную беседу. Они даже не глядели друг на друга. Но как-то разом оба стали тяжело дышать и стараться смотреть куда угодно, только не в глаза друг другу.

– Я слышала колокольный звон со дна пруда, – едва промолвила девушка.

– Да, разумеется, только вы и могли его слышать, – последовал ответ, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

– Почему?

– Потому что вы чувствуете и думаете, как я, только вам под силу войти в мой мир и понять его, как понимаю его я. Никогда, никогда я не предполагал, что такое может произойти. Это удивительно!

– Но разве ваша жена не понимала вас, не чувствовала все это? – робко спросила Софья.

– Жена? Которая? – теперь он глядел ей прямо в лицо.

– Разве у вас их было много? – она почувствовала, что холодеет.

– Увы, это так. Я никому не говорил правды, она для меня чрезвычайно неприятна. Да и вам бы не следовало говорить. Впрочем, это не имеет никакого значения.

– Как это не имеет значения? – запальчиво воскликнула девушка. – Все, что относится к вам, вашей жизни, вашему творчеству, все для меня имеет значение!

Она покраснела, поняв, что проговорилась. Краска стыда ползла по ее лицу и шее. Нелидов смотрел не отрываясь. Она опустила глаза и не видела, как он подавил то ли вздох волнения, то ли крик в горле. Резко, мгновенно он схватил ее за руки и притянул к себе. Она откинулась назад и замерла. Их глаза встретились, их губы сближались.

– Я… – она хотела сказать, но он перебил ее.

– Нет, не говори. Ничего нельзя говорить! Ничего нельзя! – и с этими словами он поцеловал ее, и так страстно, что у обоих подкосились ноги. В этот момент послышались тяжелые шаги Матрены.

– Зебадия, куда ты? – И Софья стремительно сбежала с веранды.

– Ох уж этот кот! – заворчала Матрена. – Столько с ним хлопот!

Нелидов молча и быстро пошел в комнаты. Придя в спальню, он захлопнул дверь и заскрежетал зубами. Как дикий зверь, он стал метаться из угла в угол, бормоча что-то невнятное. И тут раздался бешеный стук в дверь. Он кинулся и распахнул, думая, что увидит там Софью. Но на пороге стояла Ангелина Петровна с белым лицом и трясущимися губами. В руках она держала газету, полученную с почтой, которую взялась читать после обеда.

– Вот! – она сунула ему газету. – Что теперь делать?

Но Нелидов еще не мог прийти в себя от собственных переживаний. Он несколько мгновений стоял, как истукан, а потом схватил газету. На второй странице, на половине листа во всех подробностях рассказывалось о том, как в Петербурге была убита известная актриса, прима модного театра «Белая ротонда» Изабелла Кобцева.