Бесплотный голос эхом разносился по залу. Один из техников Скорпии, сидевший за приборной панелью, нажал одну из кнопок.

Послышался металлический щелчок, затем гул механизмов. Где-то над головой повернулось колесо. Алекс поднял голову; сначала ему показалось, что святые и ангелы разлетаются в стороны, словно они ожили и решили спуститься вниз, на скамьи, чтобы помолиться. Но затем он понял, что происходит на самом деле, и тихо ахнул. Вся крыша двигалась. В купол оратория встроили гидравлические рычаги, и сейчас он медленно раскрывался. Трещина посередине увеличивалась и ширилась. Алекс видел небо. Дюйм за дюймом огромный купол складывался, разделяясь на две половины. Миссис Ротман смотрела вверх, её лицо было радостным. Только сейчас Алекс понял, насколько же долго и тщательно планировали эту операцию. Всю церковь специально переоборудовали ради одного этого момента – и на это ушли миллионы.

Никто бы даже не догадался. Полиция и армия обыскивали Лондон, осматривая все здания высотой больше ста метров. Но антенны всё это время были спрятаны на земле. Лишь сейчас воздушный шар поднимет их над городом. Кто-нибудь, несомненно, его заметит. Но к тому времени, когда полиция доберётся до этого заброшенного района, будет уже слишком поздно. Антенны сделают своё дело. Умрут тысячи детей.

И среди них будет Алекс. Миссис Ротман не убила его, потому что этого не требовалось. Алекс, как она сказала, и так уже мёртв.

– Поднимайте воздушный шар, – тихо приказала миссис Ротман. Её слова были хорошо слышны в огромном зале церкви.

Из горелки под куполом шара уже вырывались красно-синие языки пламени. Два человека потянули за швартовочный механизм, и платформа тут же начала подниматься. Вся крыша уже исчезла. Ораторий вскрыли, словно экзотический фрукт. Отверстие в крыше было вполне достаточных размеров, чтобы пропустить воздушный шар. Шар мягко поднялся вверх – точно по прямой линии, словно запуск уже репетировали раньше. Ветра не было – даже погода, похоже, сегодня работала на Скорпию.

Алекс огляделся. Лицо в том месте, где миссис Ротман отвесила ему пощёчину, ещё саднило, но он не обращал внимания на боль. Он с ужасом понимал, что секунды тают, но ничего сделать он не может. Найл смотрел на него с такой ненавистью, какую он ещё никогда не видел на человеческом лице. Два самурайских меча висели за плечами; Алекс понимал, что Найлу не терпится пустить их в ход. Он предал Скорпию, и, хуже того, он предал и самого Найла. Он унизил его перед Джулией Ротман, и за это Найл отомстит ему, изрубив на куски. Ему хватит малейшего повода. Два вооружённых охранника по-прежнему стояли по сторонам от Алекса. Другие охранники по-прежнему занимали посты на металлических платформах и возле входов. Он был беспомощен.

А где же МИ-6? Алекс глянул на разломанный брекет и пожалел, что не активировал его сразу, едва увидев церковь. Но откуда он мог знать? Откуда вообще хоть кто-нибудь мог знать?

– Алекс. Прежде чем ты умрёшь, я хочу тебе кое-что рассказать, – проговорила миссис Ротман.

– Мне всё равно, – ответил Алекс.

– О, я уверена, тебе не будет всё равно, дорогой. Потому что, видишь ли, я расскажу тебе о твоём отце. И матери. Ты должен кое-что знать.

Алекс не хотел ничего слышать. И он уже принял решение. Он умрёт – но не собирается просто беспомощно стоять на месте. Перед смертью он хотел сделать больно Джулии Ротман. Она лгала ему и манипулировала им. Хуже того, она едва не заставила его предать всё, во что он верил. Она попыталась заманить его в Скорпию, как и отца. Но кем бы ни был отец Алекса, сам он таким не будет.

Алекс напрягся, готовясь броситься на неё. Ему даже было интересно: зарубит ли Найл его мечом раньше, чем его поразит первая пуля охранника?

А затем одно из окон разбилось, и в зале что-то взорвалось.