– Я не думаю, что ты убийца, Алекс. Ты вообще не знал отца. С чего тебе быть таким же, как он? Ты что, думаешь, судьба ребёнка определяется прямо в момент рождения? У тебя всегда есть выбор…

– Когда вы заставили меня работать на вас, у меня не было выбора.

– Правда? После «Громоотвода» ты мог спокойно уйти. Нам вообще не нужно было встречаться снова. Но, если помнишь, ты впутался в ту историю с наркоторговцами – это был твой выбор, и нам пришлось тебя вытаскивать. А потом Уимблдон. Мы не заставляли тебя работать под прикрытием. Ты сам решил согласиться – и если бы ты не запер китайского гангстера в морозильнике, нам не пришлось бы посылать тебя в Америку.

– Вы перевернули всё наоборот!

– И, наконец, Дамьен Крэй. Ты решил выследить его лично, и мы очень тебе за это благодарны, Алекс. Но ты сам спросил меня, кем я тебя считаю. Я считаю, что ты слишком умён, чтобы нажать на курок. Ты не выстрелишь в меня. Ни сейчас, ни когда-либо.

– Вы неправы.

Она лжёт ему. Алекс точно это знал. Она всегда лгала ему.

Он справится. Он должен это сделать.

Алекс поднял пистолет.

Ярость полностью охватила его.

И он выстрелил.

Воздух перед ним разлетелся на тысячи осколков.

Миссис Джонс снова обманула его. Она обманывала его с самого начала, а он этого не понял. Комната была разделена на две части. От одной стены до другой и от пола до потолка шла перегородка из прозрачного пуленепробиваемого стекла. Миссис Джонс стояла с одной стороны, Алекс – с другой. В полутьме стекло было невидимо, но сейчас, когда по нему прошли тысячи мелких трещинок, стало хорошо заметным. Миссис Джонс почти исчезла из виду, её лицо стало похоже на разбитую фотографию. Затем послышался тревожный звонок, дверь распахнулась, кто-то схватил Алекса и бросил его на диван. Пистолет вылетел из его рук. Ему что-то крикнули в ухо, но он не разобрал слов. Кот зарычал и отпрыгнул от него. Руки Алекса завели назад, в спину упёрлись коленом. Потом ему на голову накинули мешок, и он почувствовал на руках холод наручников. Щелчок, и он больше не мог двинуть руками.

Теперь он смог разобрать в комнате несколько голосов.

– Вы в порядке, миссис Джонс?

– Извините, мэм…

– Машина уже ждёт на улице…

– Не делайте ему больно!

Алекса стащили с дивана и поставили на ноги. Его тошнило от отвращения к себе. Он подвёл Скорпию. Подвёл отца. Подвёл самого себя.

Он не кричал и не сопротивлялся. Обмякший, неподвижный, он позволил вытащить себя из комнаты, потом проволочь по коридору и вывести в ночь.

«Кобра»

Комната, в которой он оказался, была маленькой, с выбеленными стенами; она должна была устрашать. Алекс измерил её шагами: десять на четыре. У одной стены стояла узкая койка без простыни и одеяла, за ширмой – унитаз. И на этом всё. У двери не было ручки, а к стене она прилегала так плотно, что её даже разглядеть было трудно. Окон не было. Свет исходил от квадратной лампы, вделанной в потолок и управлявшейся снаружи.

Алекс даже не представлял, сколько времени пробыл здесь. Часы с него сняли.

После того, как его забрали из квартиры миссис Джонс, его запихнули в машину. На голову был по-прежнему одет чёрный мешок. Он не знал, куда его везут. Примерно полчаса они ехали с большой скоростью, затем замедлили ход. Алекс почувствовал, как засосало под ложечкой, и понял, что они едут вниз по наклонной дороге. Его что, привезли в подвал штаб-квартиры на Ливерпуль-стрит? Однажды он здесь уже побывал, но на этот раз ему не дадут сориентироваться. Машина остановилась. Дверь открылась, его схватили и вытащили наружу. Никто не сказал ему ни слова. Два человека держали его с обеих сторон; они провели его по коридору, затем спустились по лестнице.