Он лёг на спину, вспоминая последние мгновения в квартире миссис Джонс. Удивительно: как он не разглядел стеклянный барьер, пока не стало уже слишком поздно? А голос миссис Джонс пропустили через какой-то усилитель, чтобы он не звучал глухо? Но неважно. Он попытался убить её. Он наконец нашёл в себе силы спустить курок и доказать, что Скорпия всё же была права на его счёт.

Он был убийцей. Ты знаешь, сколько человек он убил?

Алекс вспомнил, что миссис Джонс сказала ему об отце. Это она дала приказ убить Джона Райдера, она руководила всей операцией. Она заслуживала смерти.

По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Но хуже всего было то, что он в общем-то даже понимал, что она имеет в виду. Что, если бы его отца не убили на мосту Альберта? Что, если бы он воспитал Алекса, а потом Алекс как-то узнал, как отец зарабатывает на жизнь? Что бы он об этом подумал? Смог бы его простить?

Сидя в этой жуткой белой комнате, Алекс вспомнил момент выстрела. Как вздрогнула его рука. Как невидимая перегородка треснула, но не разбилась. Старый добрый Смитерс! Несомненно, эту перегородку установил именно главный мастер хитрых устройств во всем МИ-6. И, несмотря ни на что, Алекс был рад. Он был рад, что не убил миссис Джонс.

Интересно, что случится с ним теперь. Возбудит ли МИ-6 уголовное дело? Хотя нет, сначала они его допросят. Им нужно будет знать о Малагосто, о миссис Ротман, о Найле. Но, может быть, хотя бы после этого они наконец оставят его в покое? После всего, что произошло, они ни за что не доверятся ему снова.

Он уснул – не просто измотанный, но и совершенно выжатый. Сон был чёрным и пустым, без сновидений, без какого-либо комфорта или теплоты.

Его разбудил звук открывшейся двери. Алекс открыл глаза и заморгал. Не знать, сколько сейчас времени, довольно жутко. Он мог проспать несколько часов, а мог – целую ночь. Он не чувствовал себя отдохнувшим – шея сильно затекла. Но без окна он даже приблизительно не мог знать, сколько времени.

– Тебе нужно в туалет?

– Нет.

– Тогда идём со мной.

Человек, стоявший в дверях, не был ни Ллойдом, ни Рамиресом, ни вообще хоть кем-то, кого Алекс знал из МИ-6. У него было пустое, непримечательное лицо; если они с Алексом снова встретятся завтра, Алекс ни за что его не узнает. Он встал с койки и направился к двери, внезапно занервничав. Никто не знает, что он здесь. Ни Том, ни Джек Старбрайт… никто. МИ-6 могло заставить его исчезнуть. Навсегда. Никто и никогда не узнает, что с ним случилось. Может быть, это они и задумали.

Но он ничего не мог поделать. Он пошёл вслед за агентом по извилистому коридору с полом из стальной проволоки; вдоль потолка шли толстые трубы. Обстановка напоминала машинное отделение парохода.

– Хочу есть, – пожаловался он. Алекс действительно хотел есть. Но ещё он хотел показать этому агенту, что не боится его.

– Я веду тебя на завтрак.

Завтрак! Значит, он всё-таки проспал всю ночь.

– Не утруждайтесь, – ответил Алекс. – Просто высадите меня у ближайшего «Макдональдса»…

– Боюсь, это невозможно. Сюда.

Они подошли к ещё одной двери, и Алекс вошёл в странную изогнутую комнату – они явно до сих пор находились под землёй. В потолок были вделаны толстые стеклянные панели, и он видел силуэты людей, спешивших куда-то у него над головой. Комната располагалась прямо под тротуаром. Ноги самых разных размеров и форм касались стекла. Люди наверху напоминали призраков – их силуэты изгибались и шли волнами, беззвучно проносясь мимо.

На столе стояли зерновые хлопья, фруктовый салат, молоко, круассаны и кофе.