Для него это тоже был крайний срок.

И об этом он миссис Джонс не сказал.

Он вспомнил, что случилось на Малагосто. В последний день обучения его отправили на осмотр к психиатру – дотошному мужчине средних лет, – который провёл несколько тестов, а потом достал результаты его медобследования. Что там сказал доктор Штайнер? Он немного измотан. Ему нужны витамины.

А потом он сделал Алексу укол.

Алекс не сомневался: ему ввели те же самые наночастицы, которые должны убить тысячи других детей в Лондоне. Он практически чувствовал, как они курсируют у него в крови – миллионы миниатюрных золотых пуль, которые кружатся в сердце, ожидая приказа, чтобы выпустить своё смертоносное содержимое. Во рту чувствовался неприятный горький привкус. Скорпия обманула его. С самого начала насмехалась над ним. Ещё в Позитано, попивая шампанское, миссис Ротман уже думала, как от него избавиться.

Он не рассказал ничего миссис Джонс, потому что не хотел, чтобы она знала. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал, какую же глупость он сделал. Но, с другой стороны, он был готов на что угодно. После того, как антенны включат, он умрёт. Но пока время ещё есть.

Скорпия говорила ему, что месть – это приятное чувство.

Алекс Райдер собирался отомстить.

Церковь Забытых святых

Поиски уже начались.

Сотни мужчин и женщин прочёсывали Лондон, сотни других координировали их усилия – сидели на телефонах, за компьютерами, искали ссылки и перекрёстные ссылки, копались в архивах. Учёные, работавшие на правительство, подтвердили прогноз доктора Стивенсон: терагерцовые антенны должны располагаться по крайней мере в ста метрах над землёй, чтобы работать эффективно, так что это действительно сильно облегчало задачу. Обыскать все подвалы, погреба и извилистые переулки города было бы невозможно, даже если бы для этого вызвали всю полицию и всю армию страны. Но они искали что-то, что находится очень высоко и на виду у всех. Времени оставалось всё меньше, но задача была выполнимой.

Каждую спутниковую антенну Лондона фотографировали, проверяли и затем вычёркивали из списка. При возможности старались найти заявку на установку и сравнить исходные фотографии с нынешней антенной. При малейших сомнениях вызывали экспертов по телекоммуникациям, помогали им подняться на нужный этаж и рассмотреть антенны вблизи.

Если люди и были озадачены этой внезапной активностью вокруг многоэтажных домов и офисных зданий, никто ничего не сказал. Тех нескольких журналистов, что попытались задавать вопросы, тихонько отвели в сторону и пригрозили им такими карами, что они быстро решили, что есть и другие, менее опасные истории, которые стоит рассказать. Потом пошли слухи, что идёт проверка телевизионных лицензий. Час за часом, антенна за антенной – весь город кишел техниками, которые проверяли, должны ли вообще эти антенны здесь находиться.

И примерно в десять часов утра в четверг, за шесть часов до крайнего срока, объявленного Скорпией, подозрительные антенны нашлись.

В конце улицы Ноттинг-Хилл-Гейт стоял небоскрёб, с которого открывались потрясающие виды на весь запад Лондона. То был один из самых высоких небоскрёбов города, знаменитый и своей высотой, и уродливостью. Его построили в шестидесятых годах; архитектор, должно быть, очень радовался, что не ему придётся здесь жить.

На крыше стояло несколько кирпичных построек: кабели для лифтов, кондиционеры, резервные генераторы. Именно на стене одной из этих построек инспекторы нашли три совершенно новых спутниковых антенны, направленных на север, юг и восток.

Никто не знал, для чего они здесь. Никаких документов об их установке не нашлось. Через несколько минут на крышу уже поднялся с десяток техников, вокруг здания кружились вертолёты.