—  Тарелки, нужно помыть тарелки!

—   Вечером помою, — сказала Чечилия, — и сего­дняшние, и вчерашние.

—  И позавчерашние, — сказала мать. — Ты обеща­ешь это каждый день, и скоро у нас вообще не останется тарелок. Сегодня я вымыла тарелки после завтрака, но те, что после ужина, мой ты; мне сразу надо будет бежать в магазин.

—  Мама, познакомься, это Дино.

—  О профессор, извините, я рада, я очень рада, изви­ните, извините, очень рада. — Звонкий голос продолжал вызванивать «очень рада» и «извините» все время, пока я пожимал ее руку. Я внимательно ее рассмотрел. Это была маленькая женщина с изможденным, худым лицом, от­меченным каким-то запоздалым, но буйным цветением молодости. Простодушные черные глаза, окруженные сеткой морщин, сияли почти неприлично; яркий румя­нец — не знаю, искусственный или естественный — иг­рал на дряблых щеках; пухлый накрашенный рот откры­вался в ослепительной улыбке. Насколько я мог понять, она была похожа на Чечилию: тот же детский лоб над выпуклыми глазами, то же круглое лицо.

—  Я ведь не знала, что профессор уже здесь, — вос­кликнула она своим дребезжащим голосом, — проводи профессора в гостиную, я сама займусь стряпней.

191

Альберто Моравиа

В коридоре я сказал Чечилии:

—  Отцу ты представила меня как учителя рисования,

а матери как Дино. Ты что, не помнишь, как меня зовут?

Она рассеянно ответила:

—  Ты не поверишь, но я ведь не знаю твоей фамилии.

Я познакомилась с тобой как с Дино, а потом все не было

случая спросить. В самом деле — как твоя фамилия?

—   Ну, — сказал я, — раз ты до сих пор этого не зна-

ешь, имеет смысл не знать ее и дальше. Я скажу тебе в

другой раз.

Мне вдруг самому показалось неудобопроизносимой

моя фамилия, может быть потому, что Чечилия предпо-

читала обходиться без нее.

—  Ну как хочешь.

Мы вошли в гостиную, и я сказал Чечилии:

—  Твоя мать очень на тебя похожа. А какой у нее

характер?

—  Что значит характер?

—  Ну, добрая она или злая, спокойная или нервная,

щедрая или скупая?

—  Не знаю. Никогда об этом не думала. Характер как

характер. Для меня она просто моя мать, и все.

—  А у него, — спросил я, указывая на отца, по-прежнему сидевшего в кресле около радиоприемника, — у

него какой характер? Как ты считаешь?

На этот раз она вообще ничего не сказала, просто

пожала плечами, словно не желая отвечать на бессмыс-

ленный вопрос.

Внезапно разозлившись, я притянул ее к себе за руку

и спросил шепотом, на ухо:

—  А что это за черная дыра в потолке?

Она подняла глаза и посмотрела на дыру так, как будто увидела ее впервые.

192

Скука

—  Просто дыра, она здесь давно.