Кейт не сомневалась, что Джефф Стил знает немало о глубоких уровнях агентств безопасности. KDEX производила системы, которыми пользовались некоторые из этих агентств. Вот почему Джефф сотрудничал с Кейт. Ее проверки могли выявить угрозы для национальной безопасности.

— Понимаю.

— В прошлом Рейнс был палочкой-выручалочкой для решения некоторых проблем, в которые меня не посвящали, — настолько там все засекречено.

— Значит, он работал на АНБ? Он шпион?

— Не совсем, — ответил Джефф. — Он помогал им в прошлом, но, насколько мне известно, только периодически. Скорее, он выступал в роли внештатного консультанта, но я не знаю, в какой сфере. Возможно, он был вовлечен в деятельность некоторых агентств безопасности куда больше, чем мне удалось выяснить. Тот факт, что в определенных случаях они полагались на внештатного консультанта, а не на своих сотрудников, говорит о многом. Обычно агентства стремятся завербовать таких, как Рейнс, но его вербовать не стали, и он снова стал призраком. Примерно шесть лет назад он снова объявился: его вытащили из небытия для решения какой-то задачи. Судя по обрывкам информации, он составлял для них психологические портреты. Может, что-то вроде тех, что ФБР составляет для серийных убийц — наверняка не знаю. Но чем бы он ни занимался, он делал это блестяще, и они нуждались в его услугах. Рейнс согласился на них работать, но, несмотря на заинтересованность агентств, программу свернули — в чем бы она ни заключалась. Они отказались от его услуг.

— Они попросили его помочь, а когда он согласился, пошли на попятную? Какой смысл?

— Политика. Я собрал слухи о том, что органы общественного контроля в лице некоторых политиков не одобряли деятельность Рейнса. Оперативники были заинтересованы в сотрудничестве с ним, а надзорные органы — нет. Бюрократы есть бюрократы. Они не захотели, чтобы агентства были причастны к тому, что может негативно повлиять на их большие зарплаты и субсидии, поэтому проследили, чтобы от сотрудничества с Рейнсом отказались.

— Хочешь сказать, они готовы подвергнуть страну опасности, лишь бы не работать с ним? Поэтому его отослали?

— Выходит, так. Я уверен, что такое решение было принято по политическим мотивам. Некоторые люди, которых я знаю лично, были чертовски расстроены, когда дверь перед Рейнсом закрылась.

— И он решил стать писателем?

— Нет, это произошло позднее. После того как мы отказались от его услуг, он объявился в качестве советника Моссада.

Кейт моргнула, на мгновение опешив:

— Он стал работать на израильскую разведку?

— Верно. И ушел в тень на пять лет. Мы полагаем, все эти пять лет он работал на них, но это только предположения — в Моссаде не любят болтать. Я знаю только, что на эти пять лет он исчез со всех наших радаров. И если я говорю «исчез», то значит, он действительно исчез. Наши люди, работа которых заключается в том, чтобы знать такие вещи, говорят, что он не просто исчез с радаров, а словно исчез с планеты. Рейнс перестал существовать.

— Видимо, это следствие его работы на Моссад, — заключила Кейт.

— Согласен.

— Значит, ты понятия не имеешь, как именно он помогал нашим спецслужбам и чем занимался в Моссаде?

— Ну, кое-что я выяснил.

— Что именно?

— Израиль заплатил ему двенадцать с половиной миллионов долларов.

Кейт прижала ко лбу пальцы, шагая взад-вперед по своему кабинету. Она сомневалась, что верно расслышала слова Джеффа. Она снова взглянула через жалюзи на Джека Рейнса, который болтал с Бертом. Они посмеивались и, казалось, уже отлично поладили.

— Двенадцать с половиной миллионов?

— Ага, у меня была примерно такая же реакция.

— Есть идеи, что он делал за эти баснословные деньги?

— Нет.