– Ковач! – Этот зов я почувствовала, а не услышала, внезапно мужчина оказался в поле моего зрения – он был весь в крови и сильно изранен. Уорик обхватил мою голову. Я закричала и вцепилась в него с облегчением, которое не могла объяснить. Он впился в мои губы порочным, почти болезненным поцелуем. Его пальцы впились в мою кожу. Мое желание касаться его стало отчаянной потребностью. Ведь боль означает жизнь. Означает то, что мы еще способны чувствовать. Она была необходима. Правда в том, что, пока жив он, я могла пережить все.

Уорик отстранился и скользнул рукой по моим волосам, в его взгляде читалось облегчение от того, что я в порядке.

– Эш? Киллиан? – прохрипела я немного громче, звон в голове ослаб.

– Не знаю, – резко и хрипло ответил он.

Крепко держа меня за руку, он помог мне подняться на ноги и осмотрелся по сторонам. Повсюду лежали окровавленные, разорванные на куски тела. И я знала, что многие не успели выбраться наружу.

Тут и там я видела, как работники шевелили руками и головами, некоторые смогли сесть, хотя таких было мало.

Когда я приметила Киллиана, у меня перехватило дыхание. Часть его лица почернела и обгорела, одежда оказалась порвана, но он был жив. Собой он накрыл девушку.

– Рози! – заорала я, подбегая к ним. Слоан находился в нескольких метрах от них.

Присев рядом с ними, я осмотрела их ранения. Рози была в крови и царапинах, но без смертельных ранений. Она моргнула и затуманенным взглядом посмотрела на меня, а затем коснулась пальцами крови, капающей с головы.

– Вы в порядке?

– Я… думаю, да? – пробормотала она.

– Я исцеляюсь, – ответил Киллиан, и я облегченно выдохнула.

– Уорик! – закричал Эш, и я увидела, как мой лучший друг-блондин, хромая, подходит к нам, рядом с ним шла Китти. Оба выглядели плохо, но фейри способны быстро прийти в форму. А вот люди нет.

На меня снова нахлынуло облегчение, я бросилась к Эшу и крепко обняла его, смаргивая слезы. Я знала, что многие погибли сегодня, но, как бы эгоистично это ни было, мои друзья выжили. Все, о ком я заботилась.

– Нужно уходить, – приказал Уорик, подняв голову и оглядываясь по сторонам.

– Я не могу. Это мой дом. Моя семья! – выплеснула все свои эмоции Китти, ее лицо покрылось ожогами, порезами и кровью. – Многие погибли!

– Вот именно, – раздраженно сказал Уорик, – сейчас ты им не поможешь.

– Я не оставлю их, – проревела Китти разворачиваясь.

– Az istenit! – Уорик схватил ее за руку. – Думаешь, сможешь помочь им, если умрешь? Это специально сделали, Кит! Не случайно разбомбили именно твой бордель. Это война.

– Иди ты к черту. – Она толкнула его в грудь. – Не хочу ничего больше иметь общего с войной. Я выбралась из той жизни.

– Это так не работает. – Уорик стиснул зубы. – Ты можешь закрыть глаза и притвориться, но это не изменит того факта, что ты часть этого. – Он махнул рукой на разрушения. – Они знают, кто ты.

– Из-за тебя, – закричала она, грозя ему пальцем. Китти опустила голову, ее голос дрожал. – Я не хочу возвращаться снова в такую жизнь. Мой дом здесь.

– Знаю, – с ноткой раскаяния сказал Уорик, но на лице его застыло непоколебимое выражение, – но они тебя убьют. Всех, кто выжил. Скоро они будут здесь и закончат начатое. Нужно уходить.

Китти опустила подбородок, ее красивые брюки и шелковый топ оказались разорваны в клочья и запачканы кровью.