Не отвечая, он протянул к ней руку, ожидая, что она придет к нему и он сможет обнять ее. Маргарита положила руки ему на плечи, наслаждаясь близостью и покоем, царившим в их отношениях. Ожиданием. И надеждой.

— Я так устал, Маргарита.

Его внезапная откровенность задела ее за живое. Это то, чего он никогда не позволял себе.

— Я хочу заняться с тобой любовью, — прошептал Брэм. — Мне все равно, что ты собираешься сказать мне. Я могу подождать до завтра. Или до послезавтра.

Его слова потонули в тишине. Но когда он двинулся и, притянув, посадил ее к себе на колени, она остановила его, крепко взяв за плечо.

— Не сейчас, — тоже шепотом проговорила она.

Она чувствовала, как его тело медленно напряглось, он понял, что она все-таки решилась, и то, о чем она ему расскажет, будет слишком тяжело для них обоих.

— Пожалуйста, Брэм. Я должна тебе поведать кое-что, признаться, прежде чем я потеряю силы.

Казалось, он боялся того, о чем она хотела ему рассказать.

Боялся? Возможно ли? Мог ли сильный и непобедимый Авраам Сент-Чарльз бояться каких-то ее признаний?

Она внезапно нежно провела рукой по его шее, словно оглядываясь назад и оценивая все, что они построили вместе за несколько недель.

— Однажды ты спросил меня, почему я вышла за тебя замуж.

— Сегодня ты сказала мне, что… была влюблена в меня.

— Да. Отчасти поэтому.

Тишина в комнате стала напряженной. Затем Маргарита продолжила.

— Но я не рассказала тебе всей правды.

Она почувствовала, как он весь напрягся от жадного ожидания.

— Я действительно считала тебя потрясающим человеком и прекрасным другом. Подобные чувства я никогда ни к кому раньше не испытывала. — Она покачала головой. — Но это только малая толика моих чувств к тебе. С первого же раза, когда я вышла из кареты моего отца и увидела тебя — я поняла, что моя жизнь уже больше никогда не будет прежней. Меня ранило в самое сердце, и словно какой-то неведомый свет согрел мою душу. А когда я поняла, что наши чувства взаимны… Иногда я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, когда ты был поблизости: так я тебя желала.

— Тогда почему…

— Почему я оставила тебя? — она убрала руку с его плеча, чувствуя, что не в состоянии больше дотрагиваться до него. Ей сейчас нужны были силы. — Кое-что из того, о чем я говорила тебе раньше, правда. Я была молода. И не осознавала всю серьезность моих поступков. — Она подошла к маленькому окошку, завешенному небольшим куском ткани. Снаружи было темно, нельзя было различить ни деревьев, ни травы, ни неба. — Подсознательно я верила, что ты последуешь за мной, если я уеду. Что ты не сможешь жить без меня. — Она грустно пожала плечами. — Такие глупости могли прийти в голову только ребенку… Кое-что из того, о чем я говорила, правда. Я панически боялась твоей войны. Когда я была еще девочкой, мой отец частенько рассказывал мне военные истории. Наверное, он считал, что воспитывает во мне чувство патриотизма и терпимости, но он мне только вредил. Я знала в глубине души, что никогда не смогу спокойно пережить все тяготы войны.

— Ты сама себя убедила в этом.

— Возможно, — она взглянула на него. — Но я знала точно одну вещь: я не могла бы остаться и смотреть на твою смерть. Было очень тяжело жить вдали от тебя, зная, что с тобой может все что угодно случиться на этой войне. Когда я увидела твое имя в списке, — она закрыла глаза, вспоминая тот ужасный день, — я заболела. Мне пришлось обратиться к врачу. Неделями я лежала и слабела, думая, что ты погиб. Просто удивительно, что во мне тогда все-таки победила жизнь.