– По правде говоря, очень много.

– А что она знает о нас?

– Ничего. Ничего существенного.

– Ты в этом уверен?

– Да, вполне.

– Она сумеет найти то, что ищет?

– Не знаю. Не думаю.

– Мы подождем. Подождем и увидим.

– Она может быть следующей...

– Нет. Это было бы не слишком умно. К абрикосовой блузке она выбрала длинную, до щиколоток, юбку от Джепа с черно-белым узором.

– Из-за того мужчины?

– Да. Он опасен. Темная лошадка.

– Но мы не могли предвидеть...

– Конечно нет. Это не наша оплошность.

– Мы в безопасности, правда?

– Да. Не волнуйся.

К юбке подошли белые туфли с ремешком, на низком каблуке, чтобы не подчеркивать ее рост.

– Я не знал...

– Что?

– Этого ощущения. Это было прекрасно – я ощущал свою силу, как нечто такое, что было у меня всегда, но я никогда его не использовал. Я видел все предельно отчетливо – все казалось очень ярким и четким. Желтые стены комнаты, зеленые плитки над ванной и под окном. Они слегка мерцали. Стены, плитки, бутылочки с голубыми кристалликами шампуня... они дрожали, цвета переливались и пели, как в горах или на море. Вокруг ее шеи – простая золотая цепочка со звеньями в виде ключиков. На запястье – золотой браслет с бирюзой. Кольцо из червонного золота на левой руке.

– В твоем рассказе это выглядит прекрасно.

– Так это и было. Зеркала и бьющие в глаза краски. Это была пещера сокровищ. Когда я держал ее под водой, моя сила бушевала в комнате.

– Как, ты говоришь, ее зовут?

– Кэйт...

– А ту, другую?

– Лаура. Лаура Скотт.

Зеркало было покрыто дымкой, словно озеро в сумерках. Сверху над ним виднелись игрок на флейте и чудовищно искаженные очертания шилы-на-гиг. Он поправил на ней блузку, слегка распустив ее на талии. Их темные головы почти соприкоснулись, бледные черты заострились, глаза горели голубым огнем. От их дыхания запотело стекло.

Он что-то прошептал ей, и она мягко улыбнулась.

Речь Чарльза представляла собой набор клише, большинство которых относились к его представлениям о чистоте и порядке. Он часто говорил, что любит порядок, как регистратор в банке. И действительно, порядок был его страстью – для каждой вещи есть свое место, считал он, и она должна там находиться. Это был зануда и всеобщее посмешище.

Лаура знала, что ей не миновать дотошного мистера Твэйта, если она хочет получить резервную ленту с записями работы Кэйт, сделанными за неделю до смерти, поэтому она придумала убедительную причину, чтобы попросить ленту, и выбрала время, когда менеджер закрылся в кабинете с двумя ревизорами из парижского отделения. По легенде Лауры, кое-какие детали с этой ленты требовались именно для этого совещания. В характере Чарльза, помимо всего прочего, были типичные черты армейского сержанта: ему хотелось удостовериться в правильности указаний у своего начальника, но он ни за что не осмелился бы ни прервать совещание, ни задержать материал, затребованный господами из парижского офиса. Оставался риск того, что он вспомнит об этом позднее, но Лаура подумала, что надо решать проблемы по мере их появления.

В целом уловка была придумана замечательно и почти удалась. Чарльз Твэйт покрутил кончики усов. Некоторое время он колебался, в его ли компетенции взять на себя такую ответственность. Потом пробурчал что-то по поводу «беспорядка», встал из-за стола и подошел к стеллажу с лентами.

Мистер Твэйт точно знал, где должна лежать лента.