Лаура продолжила свои рассуждения:

– Я не подвергаю сомнению вашу логику. Но я целыми днями общаюсь с этими людьми на протяжении долгого времени. Для того, кто их не знает, – в данном случае для вас, – такой вывод будет наиболее логичным. Но это не так. Я ведь не говорю, что они не кладут свои личные письма в тележку с исходящей корреспонденцией и не пользуются служебным телефоном, чтобы заказать билеты в театр... Вы же доверяли моей интуиции раньше. Поверьте мне и сейчас.

– Кто еще мог догадаться о значении слова «след» в дневнике Кэйт? – спросил Дикон. – И кто знал, как получить доступ в ее личный файл, прочитать программы и понять их? Кто имел возможность работать за ее терминалом в сверхурочные часы – причем работать долго – и унести домой кучу распечаток? Кто вычислил искажения вот в этом... – показал он на листы, – и понял, что они означают?

– Да, – сказала она. – Это должен бытькто-нибудь из наших программистов. И все-таки я в них верю.

– Однако это сделал кто-то, имевший доступ.

– Ну хорошо. – Лаура откинула назад волосы и сжала щеки ладонями. – На самом деле все могло выглядеть гораздо проще. Это сделано не в рабочее время: нет удобного момента. Кем-то, умеющим программировать, о ком я не знаю. И никто не знает. Значит, кем-то, работающим в другой должности.

– И этот кто-то появился там специально, чтобы подправить программу. Секретарша, – перечислял Дикон наугад, – кассир...

– У нас нет кассиров! Я же говорила вам: это не такой банк.

– Тогда не знаю. Может, бухгалтер... Кто у вас там есть еще?

– Клерки, помощники менеджера, Бакстон...

– Значит, Бакстон.

– Он не умеет программировать.

– Кто это сказал?

– Я знаю это, Джон. Я видела, как он смотрит на программу. Он – управляющий, и этим все сказано. А мы ищем кого-нибудь, кто мог бы, подобно мне, проникнуть в файл Кэйт, понять назначение программы и суметь подправить ее. Ничего не получится, если действовать наобум, – этому надо учиться, практиковаться, короче, быть связанным с программированием. Поэтому, рассуждая логически, преступник должен был быть программистом.

– Но ведь вы категорически...

– Да, именно. Проблема в том, что днем больше никто не имеет доступа к компьютеру. Клерк или секретарша не могут просто так сесть за терминал и начать возиться с ним или остаться после работы, не рискуя вызвать подозрения. Для начала возьмем охранников... – Она остановилась.

– Охранники, – повторил Дикон. – Или уборщики. У вас есть уборщики?

– Да.

– Кто они такие?

– Я не знаю.

– Через какое агентство их нанимают?

– Не знаю.

– Как они выглядят?

Лаура покачала головой.

– Откуда же вы знаете, что они уборщики?

Она допила остатки виски.

– У них есть пылесосы.

– Ты здесь не на своей территории, – заметил Дикон.

Женщины отрабатывали технику, а не скорость, и они с Мэйхью без труда шли вровень с лодкой.

– В этом есть свои преимущества. – Мэйхью наблюдал за гребцами. – Все равно у меня обеденный перерыв. – Под мышкой у него был засаленный бумажный пакет. – Можно ожидать, что над рекой подует и прохладный ветерок.

– "Таймс" написала про леди Оливию. Абзац, полный сожаления.

– Вернее, достойный сожаления.