– Кто вы? Чего вы хотите?

Голос и то, что он шептал, завораживали ее, она слушала рассказ, как ребенок, который хочет и поскорее узнать конец, и чтобы история никогда не кончалась. Голос звучал тихо, почти без выражения, но в его мягкости и вкрадчивости, даже в монотонности крылось что-то недоброе.

– ...ты стояла в обрамлении света из окна, как Рапунзелла, пленница из башни, и на тебе было платье, Лаура, желтое платье! Мне хотелось бы, чтобы оно сейчас было на тебе. Я следил за тобой, а ты не знала о моем присутствии; я шел за тобой по улице и стоял рядом, прямо за твоей спиной, когда ты покупала газету, и потом, в метро, в давке, а ты не знала, что я там, – была такая жара, правда? И я видел маленькие капельки на тонких волосках у рта, Лаура, так близко, так близко... оно сейчас на тебе, желтое платье? Если бы я пришел сейчас к тебе, если бы я стоял снаружи, а ты бы высунулась из окна, было бы на тебе желтое платье? Если бы я стоял за дверью и позвонил...

Это была сказка. Разумеется, сказка. И принц пришел в мрачную башню, где была заперта его возлюбленная.

–...ты будешь в желтом платье? Странно, не правда ли? Ты меня совсем не знаешь, а я знаю о тебе очень много, я думаю о тебе, Лаура, я часто о тебе думаю и часто вижу тебя во сне. Мне снилось, совсем недавно, что ты заболела и пришла ко мне, я был хирургом, и я изменил тебя, ты изменилась в моих руках, мне надо было только коснуться тебя, только дотронуться, я ощущал свою силу, и я дотронулся до тебя там, где тебе было больно...

Лаура положила трубку. Ее била дрожь. Она чувствовала себя опустошенной, словно была ужасно голодна или ужасно устала. По ее лицу текли слезы, она плакала, не подозревая об этом. Запястье и Плечо тупо ныли, а пальцы, державшие трубку, онемели и не разгибались, она не могла ими пошевелить. Она стояла неподвижно, ощущая наполнившее комнату напряжение, а от стены, словно от гигантской туго натянутой мембраны, отражалось несмолкаемое эхо шепота.

Зазвонил телефон, и она машинально сняла трубку.

– Я ведь думаю о тебе, Лаура, я часто думаю о тебе, я представляю себе, как ты ходишь из комнаты в комнату в своей квартире; в ту ночь, когда я стоял под окном, я знал, что увижу тебя, я знал, что одним своим присутствием я могу привлечь тебя к окну, я знал, что ты не обманешь мои ожидания, Лаура, и ты появилась, облокотилась о подоконник, и твои волосы мерцали в свете...

Принц пришел в мрачную башню...

– ...я видел тебя и потом, после того как ушел, я видел, как ты ходишь по комнате, из спальни в ванную; да, я думал о том, как в тот день ты вернулась и пошла в ванную, где лежала Кэйт...

Какое-то время она слушала, потом отключилась. Очнувшись, она увидела, что трубка лежит на рычаге.

Ее мотало из стороны в сторону. Обеими руками она нажимала на трубку, словно поймав некое смертоносное существо и сосредоточившись на том, чтобы не выпустить его из ловушки. Странным образом ее сознание сохранило ясность: она знала, что нужно делать. Она постояла в этом положении, как будто выжидая, пока зловредное существо не задохнется. Потом подняла трубку и протянула руку, чтобы набрать номер.

– Я хотел знать, Лаура, я хотел знать, как она выглядела, ты можешь мне рассказать? Я хотел знать, неужели она была такой же, какой я ее оставил; я хотел знать, что ты сделала и что подумала; я наблюдал за тобой, мысленным взором я видел, как ты открываешь дверь ванной и входишь...

– Кто вы? – Ее голос стал хриплым, она пыталась подавить свой страх. – Что вам от меня нужно?

Она спросила, и голос ей ответил. Он рассказал ей все: что он хочет сделать и как сильно ему этого хочется. Он рассказал о желтом платье, о волосах, о ее теле и ее лице, и что произойдет, и что он будет ощущать при этом; рассказал во всех подробностях – дюйм за дюймом, минута за минутой, – не забывая ни малейшей детали; она слушала, ошеломленная безумными фантазиями, как ребенок, увлеченный страшной сказкой, а голос все шептал и шептал, то и дело повторяя ее имя – Лаура.