— Тогда чего же вы спрашиваете?

— Так полагается. Шашлык «Дружба» будете?

— Будем, — обреченно согласился Тура. — Дайте нам четыре шашлыка «Дружба». Кстати, а почему «Дружба»?

Официант развел короткопалые ручки и показал на пальцах:

— Два кусочка свинины, два кусочка баранины, два кусочка говядины — дружба.

Анна засмеялась.

— Коньяка и минеральной воды! — крикнул Саматов ему вслед.

— О-о, — заметила Анна. — Вы начинаете весьма круто…

— Да нет! Месяц назад я еще не мог и подумать о том, что смогу сидеть в ресторане и вот так просто заказать коньяка и минеральной воды.

— Не забудьте про шашлык «Дружба»!

— И шашлык «Дружба» тоже!

Официант принес в графинчике коньяк, рюмки.

— Минеральной нет…

Тура разлил коньяк:

— За знакомство!

Тура выпил. Анна пригубила рюмку. Тура достал сигарету, с наслаждением глубоко затянулся.

Музыканты на эстраде лихо исполняли свою непристойную песню. Несколько девиц приплясывали на авансцене.

Внутренним взором Тура вдруг увидел прогулочный дворик на крыше тюрьмы, небо в решетку и себя вместе с другими зеками.

Анна прервала его воспоминания.

— Как вам наши места?

— Трудно сказать… — Тура вернулся к действительности. — Давайте поговорим о вас. Вас зовут…

— Анна, — ответила она, коротко взглянув на него. У нее оказались ярко-синие глаза.

— «Благодать»…

— Что? — удивилась она.

— Я слышал, на каком-то языке «Анна» — значит «благодать». «Благословение»…

Она усмехнулась.

— По-арамейски. — Она сделала паузу. — Это я для матери была «благодать». А для отца я была «святой день — пятница». На его языке «Анна» значит «пятница»…

— Это уже близко. Будем считать, что вы — благословение, данное в пятницу. Кстати, сегодня пятница. Вы учились в Москве?

— Не угадали. Я окончила Медицинский институт почти рядом с вами. В Ташкенте.

— Чего так далеко уехали и вернулись?

Она улыбнулась одними глазами:

— Да были разные события и обстоятельства… А кроме того у нас везде люди живут одинаково!

— Вы, как я понимаю, местная?

Анна кивнула:

— Да. Могу смело писать в анкете: родилась и умерла здесь… — Она махнула рукой. — Как сейчас принято говорить, я женщина с неустроенной личной жизнью…

Тура засмеялся:

— Ой-ой-ой! Что это вы так трагически?

— А-а! Женщина, которая до двадцати семи лет не успела это сделать, не живет, а зарабатывает себе пенсию…

— Вы здесь с родителями живете?

— Нет, — покачала Анна головой. — Я — одна. Мама умерла, отец уехал в Мары работать и не вернулся. Меня воспитал дядя. Он живет здесь недалеко.

В это время в подвыпившей компании неподалеку вспыхнул какой-то спор. Двое вскочили в намерении тут же немедленно вцепиться друг другу в глотку. Закричали пьяные женщины.

Тура хотел вмешаться, Анна остановила его:

— Не надо. Это — милиционеры. Сынки уважаемых родителей. Это их любимый способ обратить внимание на себя…

Официант принес тарелки с шашлыком, слабо украшенным соленым огурцом.