Тут внимательно слушавший племянника Вячеслав Иванович слегка поморщился и сделал характерный жест рукой, который можно было бы перевести на обыч­ный язык, как: «Ты давай дальше, не зацикливайся...»

А Филя Агеев не очень успешно разгадывал крос­сворд в молодежной газете и по поводу каждого слова, которое не мог отгадать, кричал из холла в директорс­кий кабинет. Ну, к примеру: «Доктор в рассказе Чехо­ва из пяти букв! Нету, нету, нету, нету, че!» На что Де­нис, морщась и неохотно отрываясь от толстой книги видного индийского философа Сарвепалли Радхакриш­нана, кричал в холл: «Ионыч!» И про себя добавлял: «Пора бы и знать...» И довольный Филипп констати­ровал: «Все верно! Я кино про него видал, с Анатолием Папановым... А ты смотрел?» Денис громко вздыхал — эдакий рык со стоном, и Филя торопливо добавлял: «Ладно, ладно, не буду... А ценный мех? Раз, два... ух, е-о! Девять букв!»

И в этот напряженный момент вошла дама. Несмот­ря на приличную уличную жару, она была в темной шляпке с вуалеткой, опущенной на лицо, и в темных же кружевных перчатках до локтей. Все остальное на ней было тоже длинное и темное — это с ходу отметил опыт­ный взгляд сыщика Агеева. И еще —то ли необычность одеяния, то ли какой-то легкий неизвестный запах, ис­ходивший от одежды женщины, подсказали ему, что она явно не москвичка. Но что в таком случае привело ее в «Глорию»?

Дело в том, что она вошла и огляделась не так, как это делают люди, забредшие, как говорится, по ошиб­ке, нет, она прекрасно знала, куда пришла. Поэтому и к Филе обратилась вежливо, но с заметным нажимом:

—   Я надеюсь, господин директор Денис Андреевич может меня принять? — и важным, уверенным жестом протянула визитную карточку.

Филя вскочил, сделал короткий полупоклон и прочи­тал на визитке, тонко пахнущей духами: сверху — «Санкт- Петербург, Академическая капелла им. М. И. Глинки», в середине — крупно: «Власьева Алевтина Константи­новна», чуть ниже — «концертмейстер», а в самом низу — мелкими буквами — адрес: «СПб., наб. р. Мой­ки, 20». Все понятно: представительница высокого ис­кусства. Но кой черт ее занес в «Глорию»? Какая нужда?

И вдруг осенило! Вот же, неразгаданное слово! Где оно? Ударный инструмент симфонического оркестра! И всего восемь букв! Наверняка же знает! Или не надо? Неловко? А с другой стороны, она же по делу, если зна­ет, как зовут Грязнова-младшего? И Филя решился, спросил-таки.

—   Колокола, молодой человек, — не задумываясь, ответила Алевтина Константиновна. —Так могу ли я?..

—    Разумеется, мадам, — отчего-то заговорил на несвойственном ему языке Агеев, глядя в кроссворд. — Точно, буковка в буковку... Сей момент доложу!

Филипп отложил газету в сторону и понес в каби­нет Дениса визитку — на вытянутой руке, почтительно держа двумя пальцами.

—    Андреич, странная клиентка. Тебя знает. Вот ее данные.

Денис посмотрел, пожал плечами и тоже отодвинул книгу индийского философа.

—    Приглашай. И спроси, чего она хочет: чаю или кофе? А может, холодного нарзана или сельтерской?

Первым делом пожилая, но уверенная в себе, хотя и несколько старомодная дама достала из сумочки сло­женную в несколько раз газету примерно недельной давности и развернула ее перед Денисом на столе. Су­хим пальцем с красивым небольшим перстнем указала на обведенную фломастером заметку в хронике. Денис кивнул и стал читать.

Ну да, молодежная газета, как всегда, первой от­кликнулась на преступление, совершенное в прошедшие выходные на Бережковской набережной. Но здесь же было и несколько подробностей, о которых Денис не знал, поскольку в вечерней телевизионной хронике о них не сообщалось.