О том, что произошло на набережной, Светлана Волкова узнала позже, от озабоченного молодого че­ловека, который, по его словам, помогал доставать ее из машины, где она, в буквальном смысле закрученная чудовищным образом, была придавлена трупом Несте­рова. Он же, этот молодой человек, приводил ее в чув­ство, сопровождал едва подающего признаки жизни водителя и ее, еще не полностью осознавшую себя, от места трагедии в институт Склифосовского. И, сдав на руки врачам, терпеливо ожидал в коридоре. Света ви­дела его упрямый, напряженный профиль через стек­лянную дверь.

Диму Горлова врачи сразу же увезли в операцион­ную и тут же принялись обрабатывать и ее раны, кото­рые, к счастью, оказались хоть и болезненными, но нео­пасными для жизни. Главное, чтоб заражения не слу­чилось, а кожа зарастет, да и разорванную мочку уха хирург аккуратно зашил.

Рыжий, веснушчатый доктор с хитрющими, улыба­ющимися глазами, хлопотавший над ней, сказал Свете, что если она чувствует себя плохо, то вполне может рассчитывать остаться на сутки в клинике, не бог весть какое, но свободное местечко для нее обязательно най­дется. При этом он так усиленно старался быть с ней крайне обходительным, что она и в самом деле почув­ствовала тошноту, правда, скорее всего, не от потери крови и общей слабости, а от откровенной докторской навязчивости. Ну да, понять-то его можно — внешний ее вид сегодня наверняка вызывал бы у любой публики самые недвусмысленные ассоциации. Вот и этот туда же!

И тогда, чтобы отвязаться от настойчивых предло­жений остаться в клинике хотя бы до следующего утра, Света обратилась за помощью к молодому человеку, продолжавшему упрямо сидеть в коридоре. Она попро­сила позвать его и сказала, что ей надо немного време­ни, чтобы прийти в себя, а затем она хочет отправиться домой, и не согласится ли он помочь ей...

Словом, доктор понял, что получил отставку, и до­вольно сухо и неохотно сообщил следователю по осо­бо важным делам межрайонной прокуратуры, советни­ку юстиции Нехорошеву Игорю Борисовичу, так звали молодого человека, что пострадавшая действительно может покинуть институт, если желает, необходимая помощь ей оказана, а дальнейшее лечение — по месту жительства.

От Игоря и узнала Светлана немного позже подроб­ности происшествия. Но сначала этот Игорь попытал­ся выяснить у нее все, что касалось покушения и убий­ства. Она же рассказала лишь, кому принадлежит рас­стрелянный джип, кто был в машине, куда и зачем они все ехали. И это было правдой. Кто в них стрелял и за что — этого она и не знала, и даже не догадывалась. Но потом, когда он вызвал служебную машину и они уже ехали к ней, в Хамовники, она вспомнила одну «ме­лочь», неизвестно почему возникшую в памяти. Спер- ва-то и внимания не обратила, а сейчас пришло на па­мять.

Кажется, это было перед мостом, по которому они переезжали Москву-реку. Олег, охранник Виктора, вдруг обернулся к хозяину и, показывая в зеркальце заднего обзора, сказал:

—   Шеф, — он всегда так называл Нестерова, — мне не нравится вон тот мотоциклист, сзади.

—   Давно? — Нестеров явно напрягся.

—   Не знаю, шеф, я только сейчас обратил внимание.

—    А кто должен знать?! — неожиданно закричал Виктор. — Я вам всем за что бабки плачу?! Я что, сам все за вас должен?! — И тут он очень грубо выругался.

Светлане стало неудобно за такой отвратительный его срыв.