– Да... я поеду с Эндрю, если он не против.

 Я не был против. Может, только чуть-чуть. Словно груз упал с ее плеч, когда она приняла решение. На другой день Илария отвезла ее в своем "Фиате" к парикмахеру, затем купила ей кое-что, поскольку Алисия терпеть не могла магазинов. Алисия вернулась домой в радостном расположении духа. На голове у нее снова были короткие непослушные кудряшки. Ее немного потряхивало.

 Илария помогла ей упаковать вещи.

 Вечером я попытался втолковать Ченчи, что его семейство все еще должно соблюдать осторожность.

 – Первый выкуп ведь все еще лежит в кейсе, и, пока карабинеры или суд, иди что там еще не выдаст его вам, чтобы вы могли возместить часть денег, занятых в Милане, риск все еще есть. Что, если похитители захватят вас... или Иларию? Они редко дважды наносят улар по одной и той же семье, но на сей раз они могут попытаться.

 Ужас был слишком силен. Это чуть не сокрушило его.

 – Просто пусть Илария будет осторожнее, – торопливо добавил я. Мне самому не удалось это ей втолковать. – Пусть будет хоть немного осторожнее. Сделайте так, чтобы она была все время с друзьями, приглашайте ее друзей в дом. Вы сами в большей безопасности – при вас всегда шофер, но вам не будет хуже, если вы еще некоторое время подержите садовника – из этого парня с бычьей шеей выйдет хороший теле хранитель.

 После долгого молчания он тихо сказал:

 – Я этого не вынесу, вы же понимаете.

 – Понимаю, – мягко согласился я. – Но лучше начать как можно скорее.

 – Это профессиональный совет? – улыбнулся он.

 – Совершенно верно.

 Он вздохнул.

 – Мне невыносимо тяжело продавать дом в Миконосе. Моя жена любила его.

 – Алисию она тоже любила. Она бы решила, что это хорошая сделка.

 Он некоторое время смотрел на меня.

 – Вы странный молодой человек, – сказал он. – Вы все так хорошо объясняете. – Он помолчал. – Не ужели вы никогда не поддаетесь эмоциям?

 – Иногда, – сказал я. – Но когда такое случается... я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Найти какую-нибудь логику в происходящем.

 – А когда вы находите ее, вы действуете согласно ей.

 – Стараюсь. – Я помолчал. – Да.

 – Вы говорите так... холодно.

 Я покачал головой.

 – От логики вы чувствовать не перестаете. Вы можете вести себя логично, и это может оказаться очень больно. Или это может утешить вас. Или все вместе.

 Немного погодя он сказал, констатируя факт:

 – Большинство людей поступают нелогично.

 – Да, – ответил я.

 – Вы, видимо, полагаете, что каждый мог бы поступать так, если хотел бы?

 Я покачал головой.

 – Нет.

 Он ждал, и я неуверенно продолжил:

 – Во-первых, против этого восстает генетическая память. И чтобы быть логичным, вам приходится копаться в себе и рассматривать свои собственные скрытые мотивы и эмоции, и, конечно, они скрыты в первую очередь из-за того, что мы не хотим сталкиваться с ними. Потому... м-м-м... проще выпустить свои базовые эмоции, так сказать, на верхний уровень, и в результате ярость, ссоры, любовь, разность во мнениях, анорексия, филантропия... почти все, что только в голову может прийти. Я просто люблю знать, что происходит на нижнем уровне, чтобы понять, почему я на самом деле хочу того или иного, вот и все. Тогда я могу сделать это или нет. Что бы то ни было.

 Он задумчиво посмотрел на меня.