– Легко сказать. – Марк отер влажные руки о джинсы. – Он ведь приходил не за твоей жизнью. А что ты думаешь об этой бабе?

–О ком ты говоришь?

– Да о той крошке Нельсон, которая заблудилась сегодня утром.

– Невинный случайный свидетель, не более того, ты не должен впутывать ее в эту историю.

Но Марк помнил кусочки сосновой коры, приставшие к футболке «случайного свидетеля», и слова дядюшки его не слишком убедили.

– Ружье тридцатого калибра с такого расстояния должно было полностью размозжить твое чертово плечо. – Вики закрепила конец марлевой повязки и хмуро взглянула на свою работу. – Никоим образом ключица не могла отклонить подобный выстрел.

Генри лишь усмехнулся скептическому недоверию, прозвучавшему в ее голосе. Боль стала уже почти терпимой, а повреждение оказалось гораздо меньшим, чем он опасался. Теоретически он был способен восстановить даже утраченную конечность, но не испытывал ни малейшего желания проверить подобную теорию на практике. А сломанная ключица и солидный кусок плоти, вырванный из плеча, – с этим он мог жить.

– У созданий, подобных мне, кости более крепкие, чем ваши, – сказал он, пытаясь разогнуть руку.

Вики показала ему кулак и, похоже, была готова пустить его в ход, так что он благоразумно оставил это занятие.

– Крепче, говоришь? – Она фыркнула – Да это хренов титан!

– Не совсем так. Титан бы не сломался. – Вампир вздрогнул, когда Дональд вытащил еще один кусок картечи у него из бедра, затем снова обернулся к Вики. – Ты сознаешь, что начинаешь выражаться на редкость грязно, когда обеспокоена?

– Что за проклятую чепуху ты несешь?

– За последний час я услышал от тебя больше ругательств, чем за все время нашего знакомства.

– Вот как? – Она разорвала пакет первой помощи, приложив к этому нехитрому действию явно излишнее усилие. – Ладно, у меня были поводы для сквернословия, не так ли? И сейчас еще есть. Я никак не могу понять, как  это случилось. Предполагалось, что по ночам ты обладаешь сверхъестественными способностями. О чем, собственно говоря, ты думал?

Фицрой не усматривал особой причины, чтобы солгать.

– О тебе. О нас с тобой, вернее. О том, что между нами произошло.

Глаза Вики угрожающе сузились.

– Вот что значит настоящий мужчина. Четырехсот пятидесяти проклятых лет отроду, а он все еще думает своими яйцами.

– Пустяки. – Дональд выпрямился и кинул пинцет в миску с картечью. – Еще несколько часов, и будешь как новенький. Некоторые мелкие раны уже полностью затянулись.

– Вы прекрасно управляетесь с этим, – заметил Генри, приподнимая немного ногу, чтобы осмотреть ее получше.

Старший из Хееркенсов пожал плечами:

– Имел большую практику двадцать – тридцать лет тому назад. Парни охотнее хватались за ружье в те времена, правда, густой мех отклонял довольно много пуль. На моей заднице был примерно такой же рисунок. – Изогнувшись таким образом, что не выдержал бы ни один человеческий позвоночник, он исследовал свою только что упомянутую часть тела. – Похоже, теперь все прошло. – Он подхватил миску и направился к двери. – Если бы вы были одним из нас, я посоветовал бы обратиться несколько раз подряд, что‑бы очиститься от любой возможной инфекции. Или зализать раны. Нам это помогает. – Он пожал плечами и исчез.

– Я вовсе не собирался просить его об этом! – запротестовал Генри, когда Вики злобно взглянула на него сверху.

– Хорошенькое дельце. Зализывать дырки от картечи, в самом деле! – Она больше не могла сохранять суровый вид – на лице ее появилась усмешка, затем – хмурое беспокойство, как только новая проблема пришла ей на ум.