— Я не огорчусь, — усмехнулся Эйхе, — удобрения — это полезно.

— Ну-ну.

— К тому же не я ее назначал. Кандидатура утверждена сверху, анкета у нее чистая — жена ленинградского профессора-педиатра. И потом, вряд ли она надолго.

— Почему?

— Пропуск в город не дают. Как получит — так и съедет к мужу.

— Так он жив, профессор?

— Он в любом случае там.

— А как имя и отчество профессора? Я могу попытаться выяснить.

— Как хочешь. Только результат сразу не сообщай.

— Какой — хороший или плохой?

— Вообще никакого. Если он жив, она начнет дергаться и метаться по кабинетам, уедет — а заменить даже ее пока некем. Если нет, то расквасится еще больше, а то и в мистику ударится — сам видишь какая.

— Ну да, — согласился Акимов, — тогда что, не выяснять?

— Как хочешь. Зовут его Василий Владимирович.

— А фамилия?

— Наверное, Лебедев. Не знаю.

Дошли до проходной. Там товарищ Чох, снова мрачная, попрощавшись с гостем, доложила заведующему:

— И опять больного мальчишку вам спихнули, а вы его и притащили. И девчонка…

— Врач разберется, — пообещал заведующий.

— Разберется эта, ага, — проворчала сторожиха, — загнется он у вас — тогда узнаете.

Акимов мысленно призвал товарища прислушаться, но лишь мысленно. Все-таки в медицине он ни в зуб ногой, а после трех ранений к любым медикам относился в высшей мере уважительно. Да и гомеопатия — о том, что это, он понятия не имел. Может, стоящая штука, вроде пенициллина…

…Теперь куда-то делись командование и Саныч, только Сергеевна корпела в своей «проходной» над какими-то бумагами и папками. Подняв голову, она спросила:

— Чаю хочешь?

— Я уже. Угостили, — отказался Сергей.

Катерина улыбнулась:

— Кто, это твой хитрован, заведующий дэпээр? — и тут же поправилась: — Шучу. Видно, что мировой мужик.

— Мировой, только язык без костей и дурака валяет.

— Ценные качества, если умело применять, — заметила Введенская, — на вот, погрызи яблочко.

Акимов не стал отказываться, яблони у Катерининой хибарки плодоносили на совесть. Вкусное яблоко, сочное, кисловатое. Правда, не бесплатное: Сергеевна есть Сергеевна, за каждый витамин призовет к ответу:

— Услыхал что-то дельное?

Сергей вкратце изложил все увиденное и услышанное.

— Ну что он не Макаренко, это и так понятно, — сказала Катерина, — а вот насчет медички и у меня серьезные сомнения. Солидарна я с гражданкой Чох.

— Вредная старуха, — заметил лейтенант, подчищая огрызок.

— И все-таки я с ней согласна, и у меня есть для этого серьезные резоны.

— Интересно узнать.

— Невелик секрет. Я имела беседу с Симаком. Ну ты помнишь такого.

— Его забудешь!

— Вот, насчет трупа Маркова… Мальчик был серьезно болен, Симак ворчал и плевался в том смысле, что и слепой должен был заметить процесс.

— Он был такой очевидный?

— Симак настаивает на том, что мало-мальски опытный медик не мог оставить без внимания признаки… Повышенная возбудимость, перемежающаяся упадком сил, постоянная жажда, запах ацетона изо рта, бледность кожного покрова, ну и прочее.

— То есть в ДПР недостаточно опытный медик.