В Озерске показывала только одна программа. В отличие от того же Тянска, где уже было две, соответственно — «первая» и «вторая». «Вторая» вещала часов шесть в день и требовала отдельной, особой антенны.

Катя ушла в дом…

— Сегодня «Кабачок», кажется, — сказал присевший на лавку Дорожкин. — Ну, этот… «Тринадцать стульев». С песнями.

— Отлично! Вот с мамой и посмотрим.

Девушка всплеснула руками и одернула подол коротенькой юбки. Солнышко скрылось за тучкой, появились комары.

— Игорь, все хотела спросить…

— Ну?

— У вас тут случай был, с утопленником. На базе…

— А-а! Сорокин отказной выносил, — припомнил милиционер. — А ты с какой целью интересуешься?

— Да так… — Девушка пожала плечами. — Понимаешь, знакомые на заводе спрашивали про вещи. Ну, мол, может, взяли бы на память чего.

— Вещи… А что же, Сорокин их не отдал, что ли?

— Не знаю. Может, просто некому было. Родственников-то у погибшего не осталось — детдомовский. А знакомые вот нашлись.

— Что ж они раньше-то не нашлись!

— А вот и газетка! — На крыльце показалась Катя. — На! У нас еще в «Ленинградской правде» программа есть. Так что — забирай!

— Спасибо! Ну, пойду, пора уж.

Катерина тут же возмутилась:

— Как это — пойду? Что, уже и вина с подругой не выпьешь?

— Ну-у… полстаканчика разве…

— Дорожкин, слышал? Беги открывай!

* * *

В милицию Женечка заскочила с утра, Дорожкин как раз дежурил, подменял кого-то из отпускников. Он и провел любопытную девушку в кабинет, достал из старого шкафа коробку…

— Ну, что тут? Комсомольский и пропуск Сорокин по инстанциям отправил… Гляди… Да и забирай — все равно зря валяется.

Газета «Комсомольская правда» от 27-го мая, красненькая брошюрка «Блокнот агитатора и пропагандиста», ключ (похоже, от комнаты в заводском общежитии), шариковая авторучка, портмоне, немного денег… Вот и все, что осталось от хорошего парня Валикова Семена, цехового комсорга.

— Нет, деньги я не возьму!

— Деньги спишем.

— Да и все остальное… Газетку на память? Или блокнот агитатора?

Участковый равнодушно пожал плечами:

— Ну уж извини — что есть.

Еще были два билета в кино…

— Кинотеатр «Пионер», первое июня, сеанс в двадцать ноль-ноль, — задумчиво протянула Колесникова. — Интересно, что за фильм шел?

— Да «Фантомас», наверное. — Дорожкин потянулся и смачно зевнул. — Ну, посмотрела? Забирать чего будешь?

— Нет. Ой… Игорь, спасибо!

— Да не за что. Эх, люблю по воскресеньям дежурить! Тишина, спокойствие…

— Мухи жужжат.

— Язва ты, Женька! А еще футбол сегодня! Чемпионат мира. У нас телик в красном уголке!

— Тоже мне, интрига! — презрительно хмыкнула девушка. — Ясно же, что Бразилия выиграет!

Выйдя из отделения, Евгения завела мотороллер и покатила домой. Дома девушка сразу переоделась… вернее сказать, разделась, облачившись в старые драные шорты и лифчик от купальника.

Не-ет, на улице она в таком виде показаться бы не решилась, даже на мотороллере! А вот на огороде…

На огороде — можно, это пространство личное.