— Да-да, я что-то такое слышала, — вспомнила Женька. — От своих.

— Так вот…

Заметно волнуясь, Эльвира вытащила из сумочки пачку импортных сигарет — дорогих, кажется, «Мальборо». Щелкнула зажигалкой и, никого не стесняясь, закурила. Попробовала бы в Озерске так!

— У нас с Семеном были отношения, — выпустив дым, тихо промолвила Эля. — Точнее, только еще начинались… да так и не закончились… Я знала, что ему нравлюсь. Мы с ним… Он такой был… такой… В общем, Женя, я не верю в его случайную гибель! Он же не пил вообще! Мог позволить себе бутылку пива после бани, но не больше. Семен был человеком принципиальным — комсорг. Никогда не молчал о недостатках, все говорил прямо в глаза… Может, за это и пострадал?

Услышав такое, Колесникова округлила глаза:

— Что-о?

— Ну, не специально утопили, но… Просто хотели попугать, столкнули с пирса — и вот… — вздохнула Эльвира.

— Но ведь была же проверка!

— Вот именно! И очень обидно, что такая вот гибель. Репутация пьяницы… Хорошо, родителей нет: Семен детдомовский, из Твери откуда-то. Приехал на комсомольскую стройку, как многие… Жень… — Девушка покусала губу. — Ты не могла бы… помочь мне во всем разобраться? Ну, хоть чуточку! Ты же юрист, почти следователь! Ну и что с того, что еще два курса учиться? Все равно же уже «неоконченное высшее»… Ты подумай, а? А потом скажешь… Я сама не справлюсь. У меня и навыков-то таких нет.

Глава 3

Озерск — Тянск

Вторая половина июня 1970 года

Все-таки как хорошо дома! Да, надо каждый день трястись на автобусах, час, а то и все полтора — туда и столько же — обратно. Да и если ездить на мотороллере — замучаешься пыль глотать, хорошо летний душ в огороде. И все же…

Дома — это вам не в людях, не в общежитии даже. Сама себе хозяйка! Особенно на выходных. Как хорошо, что на заводе их целых два: суббота и воскресенье. Но это у административного персонала, в цехах — посменно, завод работает круглосуточно.

В субботу Женька проснулась рано, но поленилась сразу вставать, валялась.

— Два дня назад на парламентских выборах в Великобритании… — бубнило на кухне радио, — победили консерваторы во главе с Эдвардом Хитом…

Еще слышно было, как мама гремела посудой… А вот запахло блинами!

— Э-эй! — мама стукнула в стенку. — Принцесса на горошине! Вставай завтракать.

— Угу… — девушка сладко потянулась. Зарядку бы… Да уж сегодня некогда — вон, уже и завтрак готов.

— Мама! А папа встал уже?

— Отец в командировке сегодня, забыла?

— А-а-а!

— Ну, поднимайся уже! А то мне одной скучно.

Накинув полосатую пижамную кофточку, Евгения вышла на веранду — летом там завтракали. Мать уже принесла блины — горкой, на большой белой, с голубой каемкой тарелке, поставила на стол баночку варенья из красной смородины и сметану. На кухне бойко закипала вода в чайнике.

По радио передавали какую-то бодрящую музыку… «Воздушная кукуруза», что ли… Ну да — она.

Па-па па-ра-па-па!

— Мама, а ты чего в рабочем-то? — Накладывая в блюдце варенье, девушка вдруг обратила внимание на то, что мать нынче одета как на работу — в строгое темно-серое платье.