Белозубая улыбка озарила загорелое лицо начальника. Спортивный, подтянутый, с мужественным волевым лицом, Аркадий Тимофеевич Христофоров выглядел куда моложе своих пятидесяти с лишком лет, не чурался спорта и, говорят, даже бегал по утрам. Форма — синий двубортный пиджак с тремя золотыми звездами на серебряных с двумя зелеными просветами петлицах старшего советника юстиции — очень шла ему, и Христофоров это знал.

Вообще, он был тот еще жук, товарищ районный прокурор, и «сожрать» мог любого… однако своих трогал редко, понимая: кто-то же и работать должен, выдавать показатели. Вот как Алтуфьев, не так давно переведенный из замов в следователи.

— Ну что же, товарищи… Начнем! Владислав Андреевич, прошу.

Поднялся Щербакин, большерукий и какой-то по-деревенски неказистый, в новеньком синем мундире с сияющей звездочкой младшего советника юстиции в петлицах. Христофоров перетащил его из местного ОВД, где Владислав Андреевич работал обычным следователем и, насколько всем было известно, звезд с неба не хватал… Как, впрочем, и здесь, в прокуратуре. Зато считался исполнительным и верным работником, которому можно было поручить все… Даже самый важный доклад!

— Секретарем собрания предлагаю избрать Ирину Михайловну. Кто за? Единогласно. Ну что же, товарищи, начнем. Как говорится, раньше сядешь, раньше… ну, вы знаете…

— В пятницу из райкома звонили, — между тем шепотом поясняла Ниночка. — Сказали, чтоб срочно собрание провели. Они уже за нас пятницей же и отчитались, и в Ленинград отправили. Так что — вот…

— Гкхм… Товарищи! — разложив на трибуне исписанные мелким почерком листки, откашлялся Щербакин. Круглое лицо его покраснело, верно, от осознания значимости момента и важности порученного дела. — Как вы знаете… э-э… предварительные итоги восьмой пятилетки…

В зале не слушали. Кто-то украдкой читал, кто-то смотрел в окно, кто-то шепотом переговаривался. Особо не наглели: коллектив маленький, можно сказать, все на виду.

— …вступили в строй… Братская ГЭС…

Алтуфьев думал о деле. Скорее всего, установить лицо, конфликтовавшее с убитым, в деревне будет не так уж и сложно. Раз уж машина имеется. Отыщем, дело времени. Тревожило другое — ключи.

— …Красноярская ГЭС, Приднепровская ГЭС… ГРЭС… извините, товарищи…

Ключи! Почему их не оказалось в карманах жертвы? Так по той же причине, что и всего остального: убийца хотел затруднить расследование. Или просто наскоро выгреб все из карманов да выкинул от греха подальше в реку! Могло так быть? Вполне. Убийство, похоже, непреднамеренное.

— …Западно-Сибирский металлургический комбинат, Карагандинский металлургический комбинат… первая очередь Волжского автомобильного завода…

А если убийца забрал ключи с собой? При этом знал, где проживает убитый. И проживает один! Велик соблазн? Велик. Но можно оставить следы… Черт! Квартиру надо установить срочно. И немедленно провести обыск!

— Ну… это… на этом все! — Обливаясь потом, Щербакин забрал все свои листочки и сошел с трибуны.

Первым зааплодировал шеф. За ним уже все подхватили.

Вообще хлопали долго — сам Эдуард Хиль позавидовал бы! Или Полад Бюльбюль оглы… «Ты мне вчера сказала, что позвонишь сегодня…»

— Товарищи, прошу выступать в прениях! — Встав, прокурор оглянулся и пристально посмотрел в зал. — Смелее, товарищи! Не стесняемся! Вот, я вижу, Ниночка… Что-то хотите спросить?

— Хочу. Насчет отпуска.

— Насчет отпуска — в рабочем порядке, — отшил Христофоров.