|
А ещё я подумал, что мне придется слетать на пару с Дитрихом — выручать его, когда рыжий по своей дурацкой привычке сцепится с учёными или военными сталкерами… Не подумайте, что этот задира был мне дорог, просто он ведь ценный работодатель, так? Я ведь логично излагаю, да? Рандеву назначили на двенадцать ноль-ноль. Шагать на своих двоих Вася был не в состоянии, и Кореец взялся лично тащить носилки с пленным вождем краснокожих. Сталкер, по-моему, чувствовал неловкость из-за того, что мы управились с бандой без его помощи, так что всячески старался оказаться полезным. Костик, по всеобщему согласию, остался в лагере, чтобы реализовать наши трофеи — оружие, ПДА и снаряжение убитых бандюков. Имелось ещё одно соображение: хотя мы с Вандемейером пребывали на территории Зоны легально, но мое оружие всё-таки оставалось незаконным, так что встречать вертолёт мы пошли с казенными «макаровыми», да я ещё прихватил самый плохонький обрез — чтобы не возникало лишних вопросов, с чем на нас напали индейцы. Ствол подлежит сдаче органам — бонус к Чингачкуку. Все, разумеется, понимают, что трофеев у нас должно быть больше, но приличия мы соблюдем. Вот вам бандит, вот его оружие. Кроме того, на Свалке с пистолетиком довольно неуютно, а ведь неизвестно, сколько придется ждать вертолёта. Ну а остальное снаряжение мы сбросили Костику, чтобы лишнее реализовал, а за нашим кровным присматривал. В нашей социальной страте не принято воровать у своих, но тем не менее лучше, когда вещички под присмотром. Словом, к одиннадцати мы с ребятами из лагеря притащили носилки на ровную площадку, распрощались и стали ждать. Я с дробовиком взобрался на бетонные плиты, складированные невесть в какие времена для невесть какого строительства. Среди таких плит мы играли в детстве… Бегали с деревянными автоматами, петляли среди штабелей и страшно радовались, когда удавалось высмотреть «врага» сквозь цилиндрические отверстия в бетоне. Вышло солнце, сразу стало тепло, я расстегнул комбинезон и распахнул рубаху на груди. Хорошо, спокойно… Точно как в детстве. В отдалении возвышаются терриконы Свалки, торчащие из-под бурого грунта трубы, сварные конструкции и прочий хлам, их очертания дрожат и переливаются — и аномалии на склонах искажают картину, и парит после ночного ливня… Вандемейер расположился у подножия бетонной груды и занялся своим ПДА, похоже, набивал какое-то пространное послание — здесь учёный не рисковал расчехлять оборудование и раскладывать электронику, как в автобусе, но и времени не терял. Вася помалкивал. Не знаю, думал ли он о чём-то. А может, заснул… По дороге он пожаловался, что от тряски ноют раны, и я на всякий случай вколол ему вместе с обезболивающим успокоительное. Неудивительно, если его разморило, крови-то он потерял порядочно, вот и ослабел. Около половины двенадцатого вдали затарахтел вертолёт. Вандемейер стал сворачиваться, быстренько доколотил текст и убрал складную клавиатуру в чехол. Вася, приподнявшийся было на носилках, снова расслабился и со знанием дела бросил Дитриху: — Не кипешуй, проф. Который час-то? Я бросил взгляд на ПДА. — Одиннадцать тридцать. — Ну вот и ждите себе до двенадцати. Вертухаи прибудут по расписанию, а до тех пор будут над нами отсвечивать, засаду искать. |
