Глеб слышал, как зашуршала обертка, которую женщина снимала с коробки конфет одной рукой.

– Да… – Ну как? По-моему, это лучшие конфеты, какие можно было приобрести в вашем театре.

Женщина замолчала, потому что проглатывала плохо разжеванную конфету.

– Они с ликером и очень вкусные.

– Не спорю.

Судя по всему, она была не прочь, чтобы Сиверов зашел прямо к ней, но в планы Глеба это не входило.

Лучше всего побеседовать по телефону, чтобы никто не видел его лица. И потом, если зайдет разговор о том, кто же интересовался ложей, в которой сидит Иванов со своей телохранительницей, Сиверова никто не смог бы припомнить.

– Мне нужно узнать одну маленькую тайну, – вкрадчивым голосом проговорил Глеб.

Женщина хмыкнула:

– А вы интриган, однако.

– Это разрешение задать вопрос?

– Я догадываюсь, о чем вы собираетесь спросить.

– Не правильно вы догадываетесь.

– Откуда вам знать?

– Я знаю очень мало, но достаточно, чтобы сообразить, на что мне можно рассчитывать.

– Интересно… – Нет, то, что вы замужем, я уже знаю. Меня интересует другая сторона вашей чудесной и такой соблазнительной жизни – работа. Подскажите, кем закуплена ложа, – Сиверов мысленно отсчитал ложу, вспомнив зрительный зал, – четвертая в бенуаре. Если стоять спиной к сцене, то она окажется слева.

Голос женщины, находящейся на службе, сразу, несмотря на конфеты, сделался куда более прохладным.

– Таких сведений мы не даем.

– Конечно, я понимаю, за ложу заплачены большие деньги, и клиент вправе сохранить свое имя в тайне. Но у нас с вами отношения почти дружеские, и, в конце концов, я не делаю официального запроса.

– Нет, я не могу.

– Честно?

– Даже при всем моем желании. Даже если вы пригласите меня на ужин в дорогой ресторан.

– Тогда поступим по-другому, – засмеялся Сиверов. – Я вам опишу портрет одного моего знакомого, а вы скажете, он это или нет. И служебную этику не нарушите, и мне поможете. Не преступление же мы замышляем.

– Что ж, давайте.

– Это коренастый, сильный человек с короткой стрижкой, бычьей шеей, куда более похожий на уголовника, чем на честного коммерсанта. И на правой руке у него тюремная татуировка, которую он обычно старается прикрыть манжетой рубашки.

– Вы знаете, похоже. Но таких людей в Москве много, вы можете и ошибиться.

– Обычно он приезжает с шофером и охраной на двух джипах «чероки».

– Мне нечего вам возразить.

– Вот видите! – засмеялся Глеб. – Вы даже не сказали ни да, ни нет, а ответ я уже знаю.

– В этом я вам не помогала.

– Но все равно, спасибо.

Женщина не спешила вешать трубку. Ей казалось, еще немного, и Сиверов назначит свидание.

Но он только вторично поблагодарил:

– Спасибо. Как-нибудь в другой раз, когда окажусь в опере, пришлю вам еще коробку конфет. Но на этот раз спешить не буду, объеду город на машине и выберу самые лучшие конфеты, какие только можно достать в столице.

Глеб повесил трубку и прислонился спиной к стене кабинки. То, что он узнал, почти ничего не добавило к его прежним догадкам. Просто они нашли подтверждение.

«Да, – подумал Сиверов, – ложа принадлежит бандиту, с которым Семен Георгиевич вел переговоры в своем гостиничном номере и который встречал наркобарона в аэропорту. Иванов всего лишь использовал эту ложу для нужной ему встречи. И вряд ли бандит даже подозревает об этом.