Девушки чуть отошли в сторону, когда Сиверов протискивался к батарее со своими инструментами. Присев на корточках возле чугунной гармошки, Глеб раздавил газовым ключом ампулу и положил тряпку с ней под батарею. Нашатырный спирт проступил наружу не сразу, а постепенно, пройдя через несколько слоев материи, а значит, и высыхать будет долго, распространяя ужасный запах.

«Теперь запаха должно хватить как минимум на полчаса. Будет потихоньку испаряться».

Сиверов вновь вернулся на место, с которого предстояло вести огонь. Он то и дело косился на беседовавших девушек. Одна из них стала принюхиваться, затем и вторая наморщила нос. Вскоре их как ветром сдуло от окна. В этой стороне холла, несмотря на работавшую вентиляцию, пахло так, будто Глеб раскрутил канализационную трубу и не поставил на отверстие заглушку.

Народу в холле прибавлялось. Всех входивших Сиверов внимательно изучал.

Пока никого подозрительного он не заметил, если не считать группу мужчин в светлых плащах – пять человек. Они зашли без всякого багажа, расположились в холле, даже не сделав попытки разузнать что-то у администратора.

На улице тем временем сгущались тучи, и можно было подумать, что наступил вечер, солнечный свет с трудом пробивался сквозь густую пелену облаков. Сиверов поставил справа от себя раскрытый чемоданчик с инструментами и автоматом – небольшой «узи», который пригоден для стрельбы одной рукой, прикрывала только тряпка. Глеб предполагал, что Иванов, выйдя из лифта или, на худой конец, спустившись по лестнице, сразу же двинется к двери, и приготовился открыть огонь, лишь только наркоделец окажется между ним и выходом.

Но получилось несколько иначе, и Слепому уже на ходу пришлось корректировать свои планы. Семен Георгиевич спустился по лестнице в сопровождении всей своей охраны. Четверо охранников шли, замыкая его и женщину в каре. Иванов даже не скрывал своего волнения, хотя и продолжал при этом улыбаться подслащенной улыбочкой. Сиверов положил уже руку на чемоданчик, готовый в одно мгновение сбросить тряпку с оружия, но, вместо того, чтобы двинуться к выходу, Иванов вдруг резко свернул и направился прямо к Глебу, сидевшему на корточках возле батареи парового отопления.

«Проклятье, – подумал Сиверов, доставая из чемоданчика вместо автомата набор отверток, – из такой позиции стрелять нельзя – между нами люди, да и охранники смотрят на меня во все глаза».

Дюжий телохранитель Семена Георгиевича смерил Сиверова пристальным взглядом, но, обманувшись толстыми стеклами очков, потерял к лжемонтеру почти всякий интерес. Его куда больше заинтересовала группа из пятерых мужчин, сидевших неподалеку, сразу за мраморной колонной. Зато секретарша вообще не смотрела на них.

Иванов уселся на кожаный диванчик перед журнальным столиком и, развернув газету, принялся читать – так, будто ждал кого-то или просто не решался выйти на улицу. Наблюдать за ним Сиверов теперь почти не мог, ведь, устраиваясь в этом месте, он предполагал для наблюдения совсем другие точки. Чертыхаясь про себя, Глеб вновь полез в чемоданчик и, нащупав, вынул из него деревянный брусок уровня. Как и многое другое из снаряжения Глеба, этот плотницкий уровень имел небольшой секрет: вместо одного из окошечек, за которыми показываются пузырьки воздуха, в нем было вмонтировано небольшое зеркальце.

Сиверов, так могло показаться со стороны, принялся мерить, правильно ли установлен нижний брусок крепления декоративных панелей. На самом же деле, манипулируя уровнем, он навел зеркальце на сидевшего к нему спиной Семена Георгиевича и теперь мог не оборачиваясь наблюдать за ним. Видно было мало что, ведь Иванов сидел к Сиверову спиной, подавшись вперед, даже голову закрывала спинка дивана. Зеркальце вместило в себя только ноги наркодельца, да в промежутке между диваном и столешницей виднелись руки, державшие газету. Одна рука на несколько секунд исчезла.