Придя домой, я отрезал четвертушку бумаги от дорогого белого листа, лежащего в щегольском портфеле, достал из матраса лист книги, который мы договорились использовать для шифра и неумело написал послание своим стратегическим партнерам, используя местные чернила и примитивное перо, последние нововведения в чиновном мире Ратуши.

В послании, сообщил, что нахожусь в опасном состоянии из-за возможности разоблачения, буду прорываться к Храму, никаких операций в Ратуше против Севера не готовится. Или я о них не знаю, но про это писать не стал.

Подумал и захватил портфель с собой, замотав его в плащ. Оставлю лучше себе, чем заберут при обыске. Все же капитальная вещь, радует одним своим видом. Сложил в него восковые таблички с рассказом Гинса, на всякий случай.

Грита с Клоей дома отсутствовали и нашлись в гостях у Орнии, где я и сказал дамам, что призван спасать город и сегодня дома не ночую. Как всегда, занятые своими делами женщины обратили на мои слова не больше внимания, чем на пролетевшую муху.

Через полчаса, забрав лошадь в конюшне, я проскакал через Речные ворота, махнув старшине рукой.

Сзади меня лежал небольшой тюк, притороченный к седлу, под левой рукой красовался арбалет в дорожном чехле, левой я придерживал копье.

Я был крут и грозен, молод и красив и молодые селянки бросали приглашающие взгляды такому блестящему рыцарю.

Глава 26 К ТАЙНИКУ И ОБРАТНО

Через несколько часов, подъезжая к мосту через Протву, я задумался, стоит ли мне сейчас заезжать лишний раз в трактир к Сохатому, терять там время. Дел на сегодня еще много предстоит сделать, хотя и пивка холодненького по жаре выпить хочется.

Очень.

Но все же заставил себя объехать трактир, заодно проверил, как это лучше сделать, если появится такая нужда.

Сохатый — человек Гильдии, ее глаза и уши. Лучше это четко понимать.

Поэтому знать в Сторожке, что я поехал к ним, да не доехал, за целый день — ни к чему это знание.

Я, конечно, не знаю точно, будет ли он доносить эту информацию Старшим, или давно уже подзабил на это. Но, лучше не рисковать. Водички попью, голова целее будет.

Поэтому, как только мост и пост Гвардии скрылись за поворотом, пустил лошадку круто влево и объехал трактир по мелким, протоптанным тропинкам с хорошим запасом. Потом вернулся к дороге, но выезжать на нее не стал и двигался в полусотне метров от извивающейся полосы, хорошо уже поросшей травой. Два небольших обоза в месяц не могли победить вездесущую траву, а больше движения почти и не было. Все подводы держали путь только до трактира.

На подъезде к тайнику я стал останавливаться, слушая своим умением лес. Совсем некстати будет встретить здесь кого-то из Гильдии, проводящих боевое слаживание в лесных условиях.

Знакомые уже, гвардейцы на посту, оценили мой вид, как достаточный и внушительный, чтобы больше не бегать от загонщиков, а самому их гонять. Я посмеялся с ними вместе, понимая про себя, что, если бы у тех была задача убить меня, то первый болт ее бы выполнил, а второй — перевыполнил.

Доехав до тайника, я снова, на максимальной мощности послушал лес и убедившись, что никого рядом нет, приступил к раскопкам. Увесистый мешок с золотом и камнями, котелок с барахлом и топорик, все это я завернул в плащ и снова приторочил к седлу, как можно крепче.

Может быть какая-либо встреча, после которой придется скакать во всю дурь, а раскидывать непосильно нажитое добро я не собирался.

Оставил себе два алмаза, поднятые с утопленника, и с их помощью восстановил ману. Остальные камни давно уже разряжены, и набраться энергии, лежа в земле, не могут.

Поехал уже хорошо знакомым маршрутом в объезд Сторожки, доехал до обрыва. Но на сам склон подниматься не стал. Только проверил, как там бывшая могила и на тебе! Кто-то ее раскопал и так и оставил.