Я совсем не знаю те места, где надо сворачивать, чтобы объехать заставу и боюсь, что терумцы могут охранять границу с помощью конных патрулей, особенно в районе застав. Из королевства к соседям ведут три основные дороги, на востоке, по которой мы и приехали с караваном, еще одна идет от столицы и на западе, вдоль моря. Это основные, где может проехать солидное число подвод, где стоит пограничная стража, где проверяют документы и берут плату за проезд. Есть еще много дорожек, заросших травой и переходящих в тропинки, по которым вывозится лес, и можно попасть на территорию соседней страны. Вот такие пути мне и нужны, чтобы углубиться и через большой лес выехать на дороги, ведущие к городам уже в других, не пограничных графствах. Там и мои документы не должны проверять особенно строго и можно нанять карету и отправиться с комфортом к морю, где я собираюсь на корабле доплыть до Сатума.

Через час такого движения с оставил далеко позади предместья столицы и, наконец, достал из тюка один из запасенных факелом, зажег его и запрыгнув на лошадь, легкой рысью поскакал в нужную мне сторону. Факел освещал полукруг перед мордой лошади, можно было скакать рысью, только рука уставала через пять минут и приходилось перехватывать в руках факел постоянно.

Но, так никого и не встретив по дороге, постоянно оглядываясь назад и проверяя, не несутся ли лихие Гвардейцы вслед за мной, все же через пару часов я проехал мимо знакомой корчмы и еще через пятнадцать минут, после серьезных поисков, раскопал тайник и забрал золото в поясной суме. Знакомое место казалось совсем незнакомым при свете только факела и пришлось долго присматриваться, прежде, чем я нашел тайник по приметам.

Теперь у меня было на шестьдесят золотых больше, всего около трехсот монет и еще довольно много серебра, оставшегося от барона. Сумма приличная, на почти шесть лет скромной жизни, ведь кроме своих денег за парную, я забирал из кассы трактира четверть выручки за баню, чем очень выбешивал хозяина трактира, патологически не могущего расставаться с деньгами, которые попали к нему. Он мне остался должен еще за два дня работы, но забранная лошадь перекрывала эту сумму с лихвой и теперь с радостью от моего исчезновения жаба за пропавшую лошадь долгими зимними вечерами будет портить настроение неискоренимому скряге.

Хотя, чего это я, у него же оставался в полном ведении раскрученный бизнес, двое моих помощников для него авторитета не имеют от слова совсем. Да и крыше ихней будет сейчас не до бань и прочего. Когда кожу стаскивают с ноги чулком раскаленными щипцами, о парной не вспоминаешь.

С такими позитивными мыслями я устремился в сторону границы и использовав последние факелы, проехал пару небольших, спящих деревень, где на меня изредка обращали внимание собаки. Еще через пару часов накатанная дорога превратилась в редко используемую колейку и сплошной лес окружил меня со всех сторон.

Уже около шести часов я в пути, пора отдохнуть и лошадке и мне. Рассвет будет еще через пару часов и лучше поспать в это темное время, чем ехать неизвестно куда.

Я свернул на неширокую тропинку влево и через пятьсот метров устроил привал на маленькой полянке. Снял тюки с лошади и устроил себе небольшой бивак, не став разводить костер, чтобы не терять время для сна. Проснулся через пару часов, чувствуя себя отдохнувшим, перекусил немного сам и покормил лошадь. Закинул тюки на нее, осторожно подошел к основной тропке, прислушался и никого не услышав, повел в поводу свою помощницу. Вел до тех пор, пока немного не рассвело, тогда запрыгнул на лошадь и ехал, пока позволяла тропинка.

Заметив свежие следы от конских копыт, я понял, что тропинка эта не так уж и пустынна, судя по отпечаткам, две лошади прошли к границе вчера.

— Значит, будут скоро возвращаться, — подумал я и, на всякий случай, снарядил копье. Встреча с контрабандистами может получиться непростой, не любят они посторонних людей у себя на пути, искренне считая себя хозяевами леса и потайных троп.