Парни-ученики от иворской мафии были, в этот момент, рядом и сразу насторожили уши, не сболтнет ли чего он, насчет доверительных отношений, установившихся между нами, поэтому я принял удивленный вид и сразу отшил приятеля, заявив, что сегодня не буду его парить, не до этого мне. И отошел от удивленного стражника, с почти упавшей челюстью, как можно дальше. Не хочу рисковать даже в мелочах, ибо, настрадавшиеся от меня ученики с визгом понесутся докладывать про мои разговоры с дуриком, то есть, стражником. Вскоре отправил учеников заготавливать дрова и тщательно просмотрев клиентов, не заподозрил в них никого из людей Крона. Позвал серьезно недовольного таким поворотом стражника в парилку и быстро извинился, объяснив, что не могу при таких соглядатаях быть с ним в приятельских отношениях. Между сменами веников, он спросил меня о том, почему я интересовался охраной и в каких домах стоят именно стражники.

Ясно, парень не глупый.

Вспомнил наш разговор и решил прояснить мой интерес, типа, не пора ли звать Стражу к такому интересующемуся. Может, и ждут снаружи итогов разговора, ну это я уже себе нагоняю.

Быстро подумав, я решил упростить себе жизнь и, заодно, реально помочь приятелю продвинуться по службе, как спасителю семьи Директора Стражи. Куда он там из Старших Писарей может продвинуться, не знаю, но может помощником Директора быть назначен, по хозяйственной части, например.

— Я тебе сейчас кое-что скажу, не удивляйся и не переспрашивай. Я знаю о готовящемся преступлении, поделюсь с тобой этим знанием, только здесь нигде не могу это сделать. Следят за мной постоянно, и в бане, и на улице, люди Крона. Приходи ко мне в одиннадцать ночи, к дому, где я живу, — и я назвал ему адрес, где квартировал и объяснил, как найти окно, куда надо будет постучаться.

— Дело очень серьезное, я не хочу, чтобы это произошло, поэтому помогу и тебе сделать карьеру заодно. А, теперь, когда выйдем, заплати мне двойную цену, как будто, только этим меня и соблазнил, — закончил я разговор и перестал махать вениками.

У входа в парную, приятель выплатил мне пару серебра, вместо одной монеты, и я громко похвалил его, объяснив всем, что попасть вне очереди ко мне в парную можно за двойную плату. Что интересно, в течении дня ко мне еще два раза подошли клиенты и за повышенную плату попали на веники в парилку без очереди. Давно надо было этот ход продумать, денег хорошо поднял бы сверху. Ученики, открыв рот, смотрели на такое увеличение доходов, и я даже позвал их с собой в парилку, начав немного обучать, показывая и рассказывая. В, основном, чтобы они сразу не побежали делиться информацией с Гомесом, хотя бы сегодня потерпели, раз уж стали получать скудные крупицы знаний.

За ужином в трактире нашел конюха и попросил подготовить мне лошадь и побольше зерна положить в торбу, на пару дней. Серебряная монета незаметно перекочевала в руку довольному старику, и я сказал, что приду после десяти, чтобы ждал меня.

Вот самое слабое место у меня, в моих планах, если конюх постукивает на сторону про мои поездки планируемые. Только на свою способность и ману рассчитываю, если засада будет меня подстерегать в конюшне.

Вечером, все ждал, когда за мной явится Стража, чтобы взять и поспрошать про известное мне готовящееся преступление, но, слава богу, приятель-писарь не захотел ни с кем делиться будущей славой, понимая, что начальство сразу ототрет его в сторону. Тут ему надо один на один с бароном встречаться, лично рассказать про такого осведомителя, которого он завербовал и получил такую важнейшую информацию.

Дома поужинали вдвоем, теперь уже молча, и, улучив момент, подлил в чайник Рутении солидную порцию снадобья сонного, она последнее время спала плохо, и сама попивала на ночь расслабляющий чай. Тут выбор был небольшой, или усыпить ее, или глушить и вязать, вставив кляп в рот. Большой такой процент вероятности, что задохнется она и грех будет на моей совести, чего мне совсем не хотелось.