Часы на ближней церкви пробили одиннадцать, я распахнул ставни и, выставив свечу в сторону от себя, сразу увидел знакомое лицо стражника, уже стоявшего рядом с окном. Пунктуальный он человек, так ведь писарь, к такому быстро приучают на службе.

— Слежку снимают в десять часов, вроде, или около того, точно не знаю, поэтому не стал рисковать и на одиннадцать тебя позвал, — объяснил я такое позднее время встречи шепотом.

— Понимаю. Кто за тобой следит в бане? От Крона? — сразу перешел к интересующим его вопросам приятель.

— Оба ученика, точно, имеют выход на него и пришли тоже от него, — сдал я своих засланцев ему, — может и кто еще есть, про таких не знаю.

Я передал ему конверт и предупредил, что надо отдать в руки барону лично и лучше не ждать его в Караулке, а утром самолично навестить его дома.

— Скажи, что я обещал тебе информацию о месте нападения и про все остальное, только время точно мне не известно, но, в ближайшие дни. Видишь, что и меня под наблюдение взяли, уже неделю как.

— Как я объясню появление конверта? — задал самый интересующий его вопрос писарь.

— Скажи, что я тебе обещал всю информацию выдать, а сегодня утром подкинул за ставню на окне, как и обещал, — предложил я.

— Хорошо, это нормальное объяснение, — подумав, согласился приятель.

Нормальное то нормальное, если бы кого другого грабить собрались, какого-нибудь купца или состоятельного горожанина, на что я и намекал приятелю-стражнику. Когда барон поймет, что целью нападения должна была стать его семья, он из писаря в один миг выбьет мои данные и через десять минут Стража прискачет сюда, с приказом, любой ценой доставить меня под его светлы очи.

Шансы, конечно, есть — получить прощение и полное отпущение всех грехов, но, минуй нас барская любовь. Могу в одном подвале оказаться с Кроном и его бандой, только на разных лобных местах, чтобы проверить, как мы все под пыткой будем петь. Нет в таком развитии событий никакой невозможности, поэтому мне и нужен запас по времени, часов девять, как пока получается.

Писарь с конвертом исчез в темноте, я закрыл ставню, посмотрел на похрапывающую в глубоком сне Румелию последний раз и, подхватив оба тюка, вышел из дома. Разместил свою поклажу на лошади и повел ее на выход из города. в направлении границы с Терумом.

* * *

Глава 17 БЕГСТВО И ПОГОНЯ

Я вел лошадку в поводу, пока не вышел из расположения города и там свернул влево, на дорогу, огибающую центр и ведущую меня в сторону корчмы, где я сбыл обоих лошадок. Уже пару недель, как я хотел забрать деньги, спрятанные на берегу речки, но все не получалось, а сейчас я не собирался их бросать навсегда, ведь возвращаться в королевство я не собирался, хотя народ здесь очень выгодно отличался от жителей Сатума.

Да, и подумав немного, я забраковал намерение удирать в сторону границы прямо из города. Дорога здесь хорошо наезжена, проходит через несколько крупных деревень, где могли запомнить и меня и лошадь, да и частенько закрывали проезд через деревню на ночь. А пробираться в объезд, в полной темноте, с порчей чьих-то огородов, я очень не хотел, собаки подняли бы народ с постелей, наверняка.

Если писарь не выдержит и прочитает письмо сразу, как доберется домой, он побежит к барону Астиагу и поднимет того с кровати. Первым делом барон отправит стражу ко мне домой, а узнав, что я исчез, погонит конных перекрывать границу и сообщать соседям, что с нашей стороны в королевстве вводится военное положение и пропускать через границу пока никого не будут.