— Значит, будут скоро возвращаться, — подумал я и, на всякий случай, снарядил копье. Встреча с контрабандистами может получиться непростой, не любят они посторонних людей у себя на пути, искренне считая себя хозяевами леса и потайных троп.

Вел в поводу лошадь и искал высокое дерево, чтобы удобно забраться повыше и осмотреть местность. По моим подсчетам, я уже должен подъезжать к границе, здесь никак не обозначенной на местности. Через полчаса поисков увидел такое подходящее дерево, знакомую сосну-ель, выше остальных соседок на пять метров и с удобными, идущими с самого низу ветками. Росла она в паре сотен метров от тропинки, и я решил добраться и посмотреть по сторонам, чтобы хоть немного определиться, с тем, что ждет меня впереди. Пробираться через сплошной лес оказалось очень непросто, приходилось сильно шуметь, чтобы пробить путь для лошади, но все рано или поздно кончается и вскоре я привязывал уздечку к крепкой ветке.

Начал осторожный подъем по толстым веткам, невольно вспоминая свое спасение на таком же дереве, с такими же фито иголками.

Когда поднялся выше основной массы деревьев, перспективы впереди немного определились, гряда довольно высоких холмов, наверняка, обозначала границу. До них примерно два километра, и они сами по ширине занимали полтора километра, такой значимый рельеф местности, который придется мне учитывать.

С других сторон и сзади ничего не разобрать за сплошным покровом леса, это и ладно, мне только вперед и надо, но холмы — это открытая местность, заезжать путнику, желающему остаться незамеченным изо всех сил, на эти небольшие высоты — ни к чему. Придется объезжать по широкой дуге, надо искать тропинки по дороге, чтобы свернуть влево или вправо. Через сплошной лес ломиться — это не вариант, шумно очень и трудно, кто угодно подберется незаметно к тебе.

Только спустился и начал отвязывать лошадку, кинул вокруг поиск и тут же пришел ответ, крупная группа конников быстро скачет по покинутой мной тропинке и скоро проскачет мимо того места, где я сквозь кусты углубился в лес.

Я сразу прихватил за морду лошадку, заволновавшуюся от ржания нескольких жеребцов и шума, производимого ими, прихватил и начал наглаживать, успокаивая и страхуя в такой неподходящий момент от того, чтобы простое животное призывно заржало.

Конники проскакали мимо, и я, перестав придерживать морду лошади, снова вскарабкался на дерево, понимая, что мне надо наглядно убедиться, куда они проскачут и кто это такие. Хотя, уже и сам понимал, что никем, кроме гвардейцев, это количество конных быть не может. И посланы они точно за мной.

Значит, не выдержал все же писарь до семи часов, вскрыл конверт и прочитал его. Часа в три или четыре, похоже.

Это очень плохо, гвардейцы могут по следам на тропинке понять, куда я свернул, если у них будет время на поиски. Придется тогда бросать лошадь с тюками и удирать через лес, что не хорошо для меня. Самому тащить большую часть нужного барахла и одновременно бежать от погони, это надо быть двужильным. Я, в принципе, такой и есть, но лучше все же лошадь не бросать и служивых не убивать.

Поэтому я, с понятным нетерпением ожидал, когда замелькают фигуры преследователей на склонах холмов и дождался. Они устало поднялись на гребень холма по центру и стали осматриваться. Видно, конечно, так себе, но в одинаковой одежде, похоже, в форме и четверо их всего, еще четыре лошади в заводных, получается. Я уже мог на секунду улучшить зрение до орлиного и воспользовался даром от магии, чтобы понять, что это гвардейцы, их и точно — четверо всего, они соскочили со своих коней и вытирают их от пота.

Это не так опасно, как если бы гвардейцев было восемь, но, все равно — дорога вперед перекрыта. Может, они — только передовой дозор и на подходе основная часть гвардейского подразделения. Эти четверо с заводными лошадьми скакали почти непрерывно и потратили всего часа четыре с половиной или пять, чтобы занять стратегическую позицию на господствующих высотах.