Не факт, что немногим оставшимся магам удастся призвать почувствовавших свободу Крыс к дисциплине и послушанию новым, гораздо более слабым хозяевам, притом, что надолго покидать свои владения магам тоже не рекомендуется. У них совсем связаны руки и перспективы только плохие и очень плохие.

С такими сведениями Торк явится, можно сказать, королем перед Советом Капитанов.

Я советую ему самому лично доложить хозяевам города о небывалой победе и припомнить мое участие в фактическом разгроме врага, не доверять это дело своему начальству, которое все переврет, настоять именно на докладе и выложить свою версию произошедшего. Даже лавры победы над магами во вчерашней битве пусть припишет себе и своим парням, если им можно доверять, тем, кого он взял с собой в разведку.

И доступа к Совету требует именно потому, что должен передать мои слова, слова могущественного мага, которые я доверил только ему одному и только Совет города должен их услышать.

Слова мага, желающего добра и мира городу Астору и поддерживающего устремления людей Черноземья к свободе и самоуправлению. В общем, находящегося полностью на стороне города и его властей и, в залог доброй воли, передающего полный мешок магических предметов цены огромной и невероятной.

Торк, как старший в группе, распоряжается и командует своими воинами, общается с народом через тех инициативных женщин и мужика, пока, авторитетный прежде, кузнец залечивает раны. Я уже отстраняюсь от обязанностей Повелителя, вчера так всем и объявил, что теперь, когда караван дошел до первых представителей города, все вопросы решаются с ними. И с питанием, и с лечением, и со всем остальным, но народ еще не совсем понял, что мне уже не до них. Сначала обращались через своих представителей только ко мне, как, к своему Повелителю. Однако, я каждый раз терпеливо отводил вопрошающих людей к гвардейцам и показывал, у кого и что надо спрашивать.

Я не забыл про кузнеца и специально подвел Торка к нему познакомиться, попросив первым делом свести Глория с Водером, ведь им есть, о чем поговорить. Как говорится, рыбак рыбака…

Кузнец смотрит недоверчиво, прислушивается к моим словам, но не спорит, понимая, что сам виноват в своих проблемах со здоровьем, пойдя на поводу у манипулировавшей людьми и умениями хозяйки.

Зато он видит, что главный гвардеец соглашается со мной и обещает любое содействие моей просьбе. Видит уважение, с котором отзываются о самом талантливом кузнеце города и понимает, что — это не пустые слова и обещания.

— Старина, пора тебе получить повышение в Гвардии, хватит пропадать на границе месяцами, Абель будет счастлива видеть тебя дома каждый день, — замечаю я ему, когда мы возвращаемся обратно к палатке, около которой двое гвардейцев проверяют оружие друг у друга, — Давай дорогу парням, — и я киваю на слушателей, — Будешь тренировать молодежь или увольняйся со службы. Жене теперь постоянно требуется силовая поддержка, когда она с подругами проводят сделки с квартирами и домами. Там — большие деньги, а ты, свое уже послужил.

— Посмотрим, — усмехается приятель и, вспомнив жену, теплеет лицом.

Я стараюсь разговаривать с Торком так, чтобы его нельзя было заподозрить в тайном сговоре с магом, постоянно находясь рядом с другими его подчиненными, так, чтобы слышали все и все.

Народ переселенский смотрит с открытыми ртами на бравых гвардейцев, понимая, что с такими воинами защитникам башен, Крысам, ничего не светит в открытом бою. Приходит понемногу понимание, что, все рассказы магов о том, что люди только по своей глупости ходят жить своим умом, что, они ничего не смогут делать, как следует, что — все это байки.

Когда гвардеец подскакивает на лошади к нашему лагерю, даже по тому, как он лихо спрыгивает из седла, как держит оружие, ходит и ведет себя, как он одет и вооружен, по всему видно, что он — очень серьезный и крутой воин.