– Ваня… Ванечка… – не веря себе, шепотом сказала Юлия, а в следующую секунду сорвалась с места и прилипла к окну. Иван уже миновал кафе, и она застучала в стекло с криками:

– Ваня, Ванечка, мы тут!

– Женщина, вы что хулиганите? – подскочила официантка. – Немедленно прекратите!

Иван никак не мог слышать Юлиных криков, но вдруг остановился, медленно-медленно повернул голову. И широко открыл рот и вылупил глаза, так что Юля невольно засмеялась, до того глупый и забавный у него был вид.

В ту же секунду Иван нагнул голову и бросился на стекло, как бык на корриде набрасывается на тореадора, но в последний момент опомнился и свернул к двери.

Он ворвался в кафе, как вода из прорвавшейся плотины. Юля уже ждала его у входа и, смеясь и плача, повисла на шее.

– Ванечка, – бормотала она, – вернулся… живой…

Официантка застыла столбом у стойки. Иван подхватил Юлю, а она целовала его в нос, в губы – куда придется.

– Дядя Ваня! – послышался крик Ежика.

Он скатился со стула, упав на пол, встал, держась за ножку стола, и сделал неуверенный шаг.

– Дядя Ваня, ты пришел… – с этими словами Ежик сделал еще один шаг.

Потом оторвал руку от стола и еще раз неуверенно шагнул. Зашатался и едва не упал. Юлия уже хотела броситься ему на помощь, но Иван удержал ее.

– Давай, парень, – сказал он, – шагай сюда.

И Ежик пошел. Пошатываясь и расставив руки для равновесия, он перешел помещение кафе и споткнулся о коврик у двери. Но не упал, потому что Иван, не выпуская Юлю, подхватил его другой рукой.

– Все, – сказал он, – больше не отпущу вас. Ни на шаг.

– Слушайте, вы есть-то будете? – отмерла официантка. – Чай небось остыл.

Они так и сели за стол все вместе. Иван одним махом съел пирожное и заказал еще целое блюдо, а также крепкий черный кофе для себя. Ежик сидел у него на коленях и, заглядывая в глаза, запихивал ему в рот кусочки пирожного.

– Везет же людям, – со вздохом сказала официантка девице за стойкой, – ишь, как он ребенка любит. А мой козел леденца на палочке не купит, по голове не погладит, не то что на руки взять…

От переживаний Ежик утомился и заснул прямо на коленях у Ивана. Тот шепотом поведал Юлии все, что случилось с ним после их ухода.

– Что теперь будет? – закручинилась Юлия. – Все пропало… квартира выгорела…

– Ничего не пропало, – твердо ответил Иван, – документы я забрал, остальное восстановимо. Черт с ней, с квартирой, поделом той жабе, твоей свекрови, сама пускай теперь ремонт делает.

– Куда же мы пойдем? – вздохнула Юля. – С ребенком ведь…

– Квартиру снимем, – усмехнулся Иван, – не впервой.

– Подожди-ка… – Юля встала и направилась к двери, потому что через окно кафе увидела ту самую бомжиху в старой искусственной шубе и, перехватив ее на ступеньках, сказала: – Спасибо! Ты нам с ребенком жизнь спасла.

– Идите на Литейный, – сказала бомжиха тихо, но отчетливо, – там теперь безопасно.

И на асфальт упала связка ключей. Когда Юлия подняла их, бомжихи уже не было.

– Это же теткины ключи, – сказал Иван, когда она положила ключи на стол. – Вот же брелок с монастырем, я ей подарил.

– Ну вот мы и дома, – сказал Иван, переступая порог теткиного жилища.

Юлия прислонилась спиной к двери и огляделась: в комнате царил идеальный порядок – вещи не валяются где попало, нигде ни пылинки, воздух свежий.