– Это ничего, – слабо улыбнулась тетка, – это все пройдет. А Звезда Вавилона способна сама о себе позаботиться. Ведь вернулся же камень к тебе, хотя его и украл твой, Юля, бывший муж.

– Не говорите, – Юлия махнула рукой, – до чего человек докатился.

– Но, меняя хранителей, Звезда Вавилона может помочь человеку выполнить его заветное желание, то, о чем этот человек мечтает ночами и грезит днем. Есть у вас такое желание?

– Есть! – Юля вскочила с места. – У меня есть! Вы знаете! Чтобы мой сын стал ходить. И бегать, и прыгать, чтобы Ежик выздоровел! Может ваша Звезда ему в этом помочь?

– Нет, – подала голос третья гостья, которая за все время не проронила и двух слов.

– Почему нет? – Юля сжала кулаки.

– Потому что это уже выполнено. Не нужно просить об этом Звезду Вавилона, ваш сын и так будет ходить. Уже ходит. Вы сделали это сами – своим упорством, мужеством и терпением. Своей материнской любовью – она сильнее любого волшебства.

– Ты, молодец, девочка, – Олимпиада Гавриловна обняла Юлю, – все теперь будет хорошо, уж я знаю.

– Я тоже хочу узнать, кто убил Ирину, – сказал Иван, – но сам разберусь.

– Разумеется, разберешься, – тетя Липа обменялась взглядом с третьей гостьей, – тебе только чуть-чуть помогут…

Великий город Вавилон никогда не засыпает. Даже глубокой ночью на его улицах и площадях шумно и многолюдно. Гуляют по ним молодые повесы, предлагают поздним прохожим свои товары уличные торговцы и разносчики, ищут богатых клиентов вавилонские блудницы, за столами таверн и трактиров вавилоняне и халдеи, ассирийцы и эламиты, урарты и финикийцы пьют финиковое вино и ячменное пиво. Ярко освещены ночные улицы, ярко освещены дома веселья и распутства, но гораздо ярче освещен дворец вавилонского царя Навуходоносора. Тысячи масляных светильников, тысячи пальмовых факелов, тысячи восковых свечей разгоняют мрак в самом дворце и в знаменитых висячих садах. В главном зале дворца шумно и многолюдно – вавилонский царь принимает своих союзников, скифских вождей.

Могучие бородатые скифы пьют крепкое финиковое вино огромными чашами, руками отрывают огромные куски мяса от бычьих и кабаньих туш, глотают огромными кусками, громко хохочут, похваляются друг перед другом своими подвигами, глазеют на прекрасных финикийских танцовщиц. Слуги Навуходоносора следят, чтобы вино перед ними не кончалось, подносят кувшин за кувшином, бочку за бочкой.

Простых скифских воинов не пустили во дворец, даже в город их не пустили – царь приказал расставить для них шатры на поле перед воротами Иштар, заколоть несколько быков, выкатить бочки с хмельным ячменным пивом. Пьют скифы много, хмелеют быстро.

Уже некоторые скифские вожди пьяными повалились под стол, заснули богатырским сном, могучим храпом оглашают пиршественную залу. Только Мадий, старший из вождей, не захмелел до конца. Трезвым взглядом смотрит он на вавилонского царя, трезвым голосом говорит ему:

– Хорошее у тебя вино, брат. Хорошо угостил ты нас, досыта накормил, допьяна напоил. Только не за тем я пришел к тебе, чтобы сытно поесть и крепко выпить. Я пришел, чтобы получить обещанную тобой награду: священный камень, кровь бога.

– Не беспокойся, брат, – отвечает ему Навуходоносор. – Я никогда не забываю своих обещаний. Скажи, хорошую ли добычу взял ты в Ниневии? Довольны ли твои воины?

– Да, брат, мы взяли в Ниневии много золота и серебра, но ты же знаешь – воины никогда не бывают довольны. Им всегда кажется, что кому-то досталось больше. Вот и теперь им показалось, что твои люди перехитрили их, что вавилоняне последними пришли на поле боя, но первыми попали в царскую сокровищницу и вынесли все самое дорогое у нас из-под носа.