Нож отодвинулся еще немного.

– Ты не мог сказать сразу, дурень?

14

Когда Макиавелли обернулся, ему внезапно открылось, как должен выглядеть ангел. Перед ним действительно было самое прекрасное божье создание, какое только ему доводилось видеть. В тот миг он ясно осознавал, какое чувство испытал Данте, впервые узрев Беатриче в ореоле ее сияющей красоты.

Он с изумлением, как зачарованный, рассматривал молодую женщину. Казалось, она привыкла к тому впечатлению, которое производит на мужчин, поэтому только сдвинула брови.

– Зачем донна Стефания тебя прислала?

Голос ее больше не был суровым. Ее безупречно прекрасный рот выговаривал звуки с легким акцентом. Смущенный и взволнованный сверкающими изумрудами, которые пристально смотрели на него, Макиавелли не мог произнести ни слова.

Девушка потрясла его за руку. До него снова донеслись отзвуки пушечных выстрелов.

– Я ищу Боккадоро, – с трудом выговорил он.

– Что тебе от нее нужно?

– Вас это не касается. Отведите меня к ней, если знаете, где она.

– Докажи, что ты действительно пришел от донны Стефании.

– А как иначе, по‑вашему, я мог узнать про этот ход? Вы что, считаете, что она открыла бы тайну человеку, в котором не была уверена?

В зрачках молодой женщины промелькнул интерес. Макиавелли понял, что эту партию он выиграл.

– Я должен с ней поговорить. Мы и так потеряли слишком много времени… Нельзя допустить, чтобы из‑за вас с ней случилась беда.

Девушка раздраженно пожала плечами. Макиавелли с наслаждением почувствовал, как по его телу пробежала дрожь.

– И хватит угрожать мне ножом, а не то сами порежетесь!

Если девушка и обиделась, то не подала виду. Поколебавшись немного, она быстрым движением убрала оружие.

– Так‑то лучше!

– Зачем ты ищешь Боккадоро?

– Это я скажу, только когда ее увижу.

– Как же вы все глупы, что ты, что другие…

– Что?

– Вы, мужчины, не способны видеть дальше кончика своих грязных сапог.

– Почему это? Что я должен видеть?

– Я и есть Боккадоро!

Пристыженный тем, что не смог распознать красоту, о которой шумел весь город, он понял, в чем причина странного очарования, исходившего от молодой женщины. От ее красоты не просто захватывало дыхание, в ней еще чувствовалась дикая, необузданная сила. Ее ремесло не сломило ее волю: напротив, оно позволяло Боккадоро навсегда запечатлеть свой образ в самой глубине мужских сердец.

Он ощутил, как это обаяние все сильнее овладевает им. Его взгляд скользнул по бедрам, затянутым в красный бархат, поднялся к грудям, чудесную форму которых почти не скрывал глубоко вырезанный лиф. Затем его глаза проследили, как бьется тонкая голубоватая жилка у нее на шее, и задержались на губах.

– Отвечай! Зачем тебя послала донна Стефания?

Макиавелли не знал, с чего начать. Наконец он выбрал самый краткий путь:

– Кьяра мертва.

– Кьяра? Как это случилось?

– Ее нашли мертвой вчера утром в церкви Санта‑Кроче. Ее пытали.

– Боже мой, она была такой юной! Кто же это сделал?

– Те, от которых ты скрываешься.

– Тогда они знают, где я…

– Без всякого сомнения. Кьяра не могла долго выдержать такие пытки. Она тебя проводила до самого тайного хода?

– Нет, лучше было, чтобы она не знала, где находится вход в подземелье. Донна Стефания велела ей расстаться со мной в двух милях от Пизы.

– Значит, убийцам неизвестно, как до тебя добраться. Зато когда город падет, они смогут в него войти, смешавшись с солдатами.