Выполнять задачу!

– Смотри – под навесом, – шепнул я, привлекая внимание Депре. Мы выдвигались вперед по пляжу, стараясь по возможности быстро выйти к дальней оконечности корпуса «Чандры». Так, чтобы ни в коем случае не попасть в поле зрения вояк, сидевших у эшафота. Это целое искусство, которому учат в спецшколах: дышать неглубоко, двигаться плавно. И стараться не сделать ничего, что могло бы пробудить врага от спячки.

Потребовалось всего полминуты напряженной сосредоточенности – и мы прошли открытое пространство, оказавшись под прикрытием выпуклого борта «Чандры».

У дальнего конца под навесом притулился молодой боец, как и все остальные, одетый в форму «Клина». Солдат безуспешно старался вытошнить на песок свои кишки. Когда мы вышли из‑за угла, боец поднял лицо, покрытое каплями пота, и взглянул на нас.

Депре зарезал его виброножом.

С силой открыв дверь, я запрыгнул под навес, внутрь кабины из полисплава. В неожиданной темноте глаза без устали шарили по сторонам в поисках обитателей.

Вдоль стены располагались аккуратные шкафчики. На столе были в большом количестве выложены запчасти от гермошлемов. На стеллажах я заметил боты и дыхательные приборы. Далее виднелся приоткрытый люк, за которым находилась душевая. Оторвавшись от дисплея, к нам повернулась женщина, сержант «Клина», с осунувшимся и злым лицом.

– Я же сказала Артоле, черт бы его побрал… – Узнав мобилизируюший костюм, она встала, присматриваясь к нам. – Леманако, что ты…

Нож рассек воздух, словно взлетевшая над моим плечом черная птица. Глубоко войдя в тело, лезвие пронзило шею чуть выше грудины. Вскрикнув от испуга и еще глядя мне в глаза, сержант сделала всего один неуверенный шаг. Потом рухнула на пол.

Следуя за мной, Депре шагнул вперед. Опустившись на колено, проверил труп и вынул нож. Судя по экономным движениям, радиационные повреждения глубоко затронули клетки его тела.

Встав на ноги, Депре заметил мой взгляд.

– В чем дело?

Я кивком показал в сторону трупа.

– Люк, неплохая работа для умирающего.

Он пожал плечами.

– Тетрамет. Тело «Маори». Бывало хуже.

Положив на стол оружие, я взял пару шлемов и протянул один Люку.

– С таким знаком?

– Нет. Что я, космонавт?

– Ладно. Надевай. Держись за кронштейн и старайся не заляпать бронестекло.

Доставая башмаки и дыхательные приборы, я сам действовал в быстром, диктуемом тетраметом темпе.

– Воздуховоды пропускай здесь… Смотри, я показываю. Повесь прибор на грудь.

– Нам не нужен…

– Я знаю. Но так быстрее. Значит, можно держать опущенным забрало шлема. Не исключено, что это сохранит жизнь. Теперь становись на площадки для ног, башмаки должны принять форму. А мне нужно запитать эту штуку.

У стены недалеко от входного люка были устроены кабинки душевой системы. Я включил питание и, пригласив Депре следовать за мной, вошел в одну из секций. Позади нас с шипением повернулась автоматическая дверь, и в нос ударило резким ароматом распыленного полисплава, долго копившегося в ограниченном пространстве.

Тут же заморгали оранжевые лампы, тускло отсвечивая на оборудовании слабо освещенной кабинки и многочисленных струйках полисплава, стекавших на пол из многочисленных форсунок. Полисплав был похож на масло.

Я вошел в центр кабинки.

В первый раз обычно возникает жутковатое ощущение: будто тебя заживо хоронят в какой‑то грязи. Образуя скользкую кашу, полисплав быстро облепляет все тело. Сначала эта каша накапливается наверху шлема, потом начинает сползать вниз по стеклу и облепляет голову – невзирая на попытки задержать дыхание, забираясь в рот и нос.