Об этом без устали твердила ее первая советница Накойя. Недавняя победа Мары над Минванаби серьезно обеспокоила эту умудренную жизнью старуху.

– Я согласна с Джайкеном, госпожа. Преуспевание, когда оно слишком бросается в глаза, может оказаться опасным. – Она со значением посмотрела на Мару. – Бывает, что в Игре Совета некоторые семьи добиваются стремительного возвышения. Однако прочные победы – это те, которые не слишком заметны и потому не раздражают соперников. Вне всякого сомнения, Минванаби постараются нанести ответный удар, но зачем же вызывать злобу и зависть остальных?

Мара пропустила эти слова мимо ушей.

– Мне нужно опасаться только Минванаби и никого больше. Сейчас у нас нет других врагов; надеюсь, положение не изменится. Надо готовиться к отражению удара с той стороны, откуда он не замедлит последовать. Вопрос лишь в том, когда именно и в каком месте. – В голосе Мары зазвучали неуверенные нотки. – Я ожидала скорого покушения или хотя бы разведывательной вылазки сразу после смерти Джингу.

Однако прошел уже месяц, а в доме Минванаби не было замечено никаких перемен. Осведомители донесли, что Десио погряз в пьянстве и разврате. А зоркий взгляд Джайкена отметил еще кое что: на рынках Империи почти не стало товаров, поставляемых семейством Минванаби. Цены сразу подскочили, и другие властители сумели изрядно нагреть руки. Должно быть, это больно ударило по властолюбцам Минванаби, особенно после того, как их престижу был нанесен непоправимый ущерб.

Никаких приготовлений к войне наблюдатели не замечали. В казармах Минванаби шла рутинная муштра, а войска, сражавшиеся с варварами за Бездной, не получали приказа о возвращении домой.

Военачальник Кейок не особенно доверял сообщениям осведомителей. Поскольку дело касалось безопасности Мары, он пропадал в войсках днем и ночью: проверял состояние доспехов и оружия, наблюдал за проведением военных учений. Люджан, командир авангарда, так же остро чувствовал свою ответственность. Как и положено солдату Акомы, он всегда был подтянут и собран, замечал все, что творится вокруг, и держал ладонь на рукояти меча.

– Не нравится мне это затишье, – проговорил Кейок под шорох листвы. – Со стороны и впрямь может показаться, что во владениях Минванаби царит хаос, но не исключено, что это просто ширма, за которой скрывается подготовка к выступлению. Если даже Десио оплакивает отца, то его военачальник Ирриланди, могу поручиться, не сидит сложа руки. Мне ли не знать – мы с ним вместе выросли. Его солдаты обучены по последнему слову боевого искусства. – Сильные руки стиснули лежащий на коленях шлем. Всегда невозмутимый, Кейок повел плечами. – Я понимаю, что наша армия должна готовиться к отражению возможного удара, но разведка не принесла никаких сведений, и мы не знаем, чего ожидать. Пойми, госпожа, армия не может до бесконечности оставаться в состоянии полной боевой готовности.

Люджан согласно кивнул:

– В лесах не замечено передвижений серых воинов. Нигде не видно разбойничьих скопищ. Отсюда можно заключить, что Минванаби не готовят прикрытия для тайной атаки, как было перед покушением на властителя Бантокапи.

– Похоже, что так, – подтвердил Кейок. – Господин Бантокапи внял нашим предостережениям. – Заговорив о покойном муже Мары, он с горечью вспомнил и ее отца. – А для господина Седзу предостережение пришло слишком поздно. В тот раз не обошлось без злодея Тасайо; в изощренности и коварстве с ним может тягаться разве что ядовитый морской змей. Если нам донесут, что Тасайо приказано вернуться домой, я даже на ночь не буду снимать доспехи.

Мара кивнула Накойе, предоставляя ей слово. Старая советница, как всегда, не потрудилась поправить торчащие из волос шпильки, но ее ворчливая манера сменилась непривычной задумчивостью.