– Я сдвинул створки, госпожа, поскольку в аллее садовники подстригали живую изгородь. – Из полумрака неслышно выступила темная фигура. – Никто не подвергает сомнению честность надсмотрщика, а мидкемийцы едва ли способны шпионить, но осторожность у меня в крови. – Посетитель опустился на колени.

– Эта привычка не раз и не два спасала мне жизнь. Приветствую тебя, госпожа.

Она жестом предложила ему чувствовать себя свободно.

– С возвращением в родные края, Аракаси. Мара не отрываясь смотрела на этого загадочного человека. Он еще не успел принять ванну, только ополоснул тело и голову да переоделся в свежую тунику – на волосах поблескивали капли воды. В его душе таилась жгучая ненависть к Минванаби. Он отдал бы все на свете, лишь бы увидеть, как этот род, принадлежащий к Пяти Великим Семьям, будет стерт с лица земли.

– Странно: почему не слышно щелканья садовых ножниц? – встрепенулась Мара.

– Потому, госпожа, что рабов прогнали назад в бараки. Они донимали надсмотрщика жалобами на солнечные ожоги, пока ему не надоело махать хлыстом, вот он и решил, что проще будет перенести работы на более позднее время.

– Одно слово – мидкемийцы, – презрительно бросила Мара. С Аракаси она могла вести себя без церемоний. Поскольку день выдался невыносимо жарким, она ослабила пояс и подставила тело прохладному сквозняку. – Упрямы, как нидры в брачный сезон. Джайкен отговаривал меня их покупать; зря я его не послушалась.

Аракаси склонил голову набок:

– Джайкен рассуждает как эконом, а не как правитель.

– Именно это от него и требуется, – заметила Мара. – Однако тебе эти строптивые рабы небезынтересны.

– В данный момент – пожалуй, да. – Аракаси повернул голову в сторону коридора, откуда послышались легкие шаги, но, увидев слугу с подносом яств, вернулся к беседе. – Их обычаи разительно отличаются от наших, госпожа. Однако я уклоняюсь от главного. – Его глаза сверкнули колючим блеском. – Десио Минванаби начинает показывать зубы.

Аракаси молча выжидал, пока слуга не расставил на столе тарелки с фруктами и холодной дичью.

– Должно быть, ты голоден, – сказала Мара. – Тебе нужно поесть с дороги.

Слуга бесшумно исчез, однако ни Мара, ни ее посетитель не прикоснулись к яствам. Властительница Акомы прервала затянувшееся молчание:

– Итак, расскажи, что ты узнал про Десио.

Аракаси застыл в неподвижности. Его глаза смотрели холодно и равнодушно, но руки вопреки обыкновению сжались в кулаки.

– Молодой правитель – не такой искушенный участник Великой Игры, каким был его отец, – начал он. – Впрочем, от этого он для нас не менее опасен. Когда был жив Джингу, мои люди хорошо знали, где нужно смотреть в оба и когда держать ухо востро. Теперь все не так. Опытный противник во многом предсказуем, а вот новичок может оказаться… весьма изобретательным. – Он слегка улыбнулся и кивнул в сторону Мары, словно подтверждая справедливость своих наблюдений. – У Десио не родится ни одной мудрой мысли, но у кого мало ума, тому частенько выпадает удача.

Мастер тайного знания осторожно пригубил сок из высокого бокала. Нельзя сказать, что во владениях госпожи он опасался быть отравленным, но при любом упоминании о Минванаби его охватывали смутные подозрения. Чтобы понапрасну не тревожить госпожу, он постарался говорить без излишней серьезности:

– А уж у кого такая армия, как у Десио, тому и подавно сопутствует везенье. Сам по себе Десио слаб; его сила – в тех, кто ему служит. – Аракаси опустил бокал на стол.