– Я невредима. На меня кто то упал. Это кровь мертвеца. – Вспомнив, что она все еще льнет к рабу, как ребенок к няньке, Мара выпрямилась, отстранилась и повторила:

– Со мной все в порядке.

От густого зловония смерти Кевина мутило, и он шагнул к – окну. От рамы осталась лишь гора щепок, а по ту сторону маленького сада в кирпичной стене зиял огромный пролом.

– Они вошли из соседних апартаментов, – угрюмо сказал Кевин. – Вот почему так много их просочилось с тыла.

Люджан протянул Маре один из мечей для осмотра:

– У некоторых убийц были стальные клинки.

– Боги! – воскликнула она. – Это же династический меч! – Она присмотрелась повнимательнее и нахмурилась. – Но рукоять у него совсем простая. И никаких знаков принадлежности к дому или клану. – Обратившись к военачальнику, она распорядилась:

– Пусть твои люди обследуют трупы. Посмотрим, не найдутся ли еще такие клинки.

– Какое это имеет значение?

Кевин оттолкнулся от разрушенного подоконника и протянул руку Маре, чтобы она могла опереться: было видно, что ее еще колотит дрожь. Он бережно провел ее между телами павших в коридор и далее, на свежий воздух.

Кевину ответил Люджан, шедший на шаг впереди:

– В Империи мало настоящих стальных мечей. Одним таким мечом владеет каждая семья, ведущая свое происхождение от зари нашей истории… во всяком случае, принято считать, что владеет. Доступ к династическому мечу имеет только глава семьи, правящий властитель. Это бесценное сокровище, и среди семейных реликвий оно стоит на втором месте после натами.

Мара добавила от себя:

– Существует меч семьи Акома, который некогда принадлежал моему отцу и который я сохраняю для Айяки. Это редкое оружие из стали.

Они добрались до места, где коридор соединялся с залитой кровью центральной комнатой. Воины Акомы уже трудились, расчищая пол от трупов. У одной из стен были сложены пять стальных мечей; шестой был у Кевина.

– Эти мечи найдены среди мертвых убийц, военачальник, – доложил один из воинов.

Люджан с благоговением взглянул на клинки:

– Откуда они могли взяться?

– От Минванаби? – ответил Кевин вопросом на вопрос.

Из передней комнаты появились властители Ксакатекаса и Бонтуры; одежды у обоих были не только заляпаны кровью, как у Мары, но вообще приведены в полнейшую негодность. Привлеченные блеском ста ли, они тоже обследовали оружие.

Кевин обтер свой клинок полой рубахи.

– А этот – новый, – сказал он спокойно. – На нем еще видны слабые следы, оставленные точильным камнем. – В последний раз осмотрев меч, он добавил:

– Но отметок оружейника на нем нет.

Все уставились на раба. Илиандо надулся, набрав полную грудь воздуха, и уже собирался возмутиться, но его гневную вспышку опередило любопытство Хоппары:

– Да какой же оружейник сумеет изготовить такой меч?

Кевин пожал плечами:

– Среди моего народа это искусство – совсем не редкость. По моему, из дюжины хороших кузнецов любой способен сделать точную копию этого клинка.

Не желая, чтобы молодой властитель выставил его в неблагоприятном свете как человека невоспитанного, Илиандо поднял клинок и чопорно заявил:

– Клинок острый, но форма у него не столь изысканная, как у мечей, изготовленных нашими предками. Возможно, существуют копии, сделанные из менее ценных металлов.

– Но где человек может раздобыть такое богатство? – спросил Хоппара.

– В моем мире, – предположил Кевин.

Властители обменялись взглядами; старшего из них, казалось, ошеломили независимые повадки раба.