– Она теряет голову от отчаяния, – стоял на своем Тасайо. – Хочет со мной побеседовать, так пусть сама явится сюда. Ко мне.

В оружейной было душно. Незаметно отерев пот со лба, Инкомо отважился высказать еще одно соображение:

– Господин, я обязан тебе напомнить, что властитель Джингу недооценил эту женщину, и в этом самом доме она сумела его поставить в такое положение, что у него не осталось никакого другого выхода, кроме одного – лишить себя жизни.

Тасайо облокотился на прекрасную походную кирасу и перевел взгляд на первого советника. Рыжевато коричневые глаза главы дома Минванаби расширились и ярко заблестели.

– Я не трус, – тихо сказал он. – А мой дядя был глупец.

Инкомо поспешил согласно кивнуть.

– Но даже храбрейшему из всех живущих не помешает осторожность.

Глаза Тасайо опасно сузились.

– Не хочешь ли сказать, что она может угрожать мне? – Он вздернул голову и сплюнул на отполированный до блеска пол. – Здесь?.. Да, она теперь слишком сильна, чтобы ее можно было победить простым набегом на усадьбу Акомы. Но не заблуждайся: я нанесу ей удар и покончу с ней; для меня это лишь вопрос времени. Воистину я с превеликим удовольствием полюбуюсь зрелищем, когда мои солдаты разграбят и сожгут ее поместье. Возможно, мне следует использовать ее предложение как предлог отправиться туда и получше изучить местность, чтобы выбрать наиболее подходящую стратегию штурма.

Когда разговор принял такой оборот, посланец гильдии почувствовал себя крайне неуютно. Хотя люди его профессии славились умением держать язык за зубами во всем, что касалось чужих секретов, сейчас он предпочел бы провалиться сквозь землю, лишь бы не быть невольным свидетелем опасной беседы между властителем и его первым советником.

Политические группировки, враждебные дому Минванаби, были бы не прочь захватить гонца и подвергнуть его пыткам, желая разузнать именно то, что он сейчас невольно подслушал. Его гильдия пользовалась всеобщим уважением, но это не делало его неприкосновенным в те часы, которые он проводил в кругу семьи и не носил отличительных знаков, свидетельствующих, что он находится при исполнении служебных обязанностей.

Инкомо снова вытер лоб. За годы его службы сменились три поколения властителей Минванаби, и он успел хорошо изучить их повадки. А потому он знал, что сейчас может выразить свое несогласие только одним способом – молчанием.

Тасайо проверил весь арсенал. Но выйти из оружейной палаты он не мог, поскольку Инкомо загораживал дверь, непоколебимый как утес на пути бурного потока, и не выражал готовности немедленно освободить проход.

– Ну, хорошо, – уступил властитель Минванаби. – Я не хочу встречаться с этой сучкой на земле ее проклятой Акомы. – Повернув голову к курьеру, он отрывисто бросил:

– Вот мой ответ. Скажи властительнице, что я готов подумать о встрече, но только на открытой местности, в моих владениях. Посмотрим, хватит ли у нее храбрости или глупости, чтобы согласиться.

Курьер с облегчением поклонился и тотчас стрелой вылетел за дверь, поскольку на этот раз Инкомо слег ка посторонился. Прислонившись к дверному косяку, умудренный годами советник упорно всматривался в лицо Тасайо.

– Господин, если ты задумал какую то хитрость, я бы все таки посоветовал тебе соблюдать величайшую осмотрительность. Мара – не просто женщина, она – враг, которого надо опасаться. Она объединила клан Хадама, а с этой задачей не каждый сумел бы справиться. И даже если бы ее доставили к тебе голой и связанной, когда ты будешь находиться в окружении твоих телохранителей, я бы все равно взывал к твоей осторожности.

Тасайо ответил своему советнику таким же пристальным взглядом.

– Я осторожен, – сказал он тихо, – а осторожность требует, чтобы эта забота не превратилась для меня в навязчивую идею, как это получилось с Десио.