Магистр приблизился к Тасайо и, слегка склонив голову, громко и внятно спросил:

– В добром ли ты здравии, властитель?

Тасайо подчеркнуто помедлил с ответом, словно не сразу заметил посетителя. Затем он коротко кивнул, подтверждая тем самым, что здоровье у него в порядке. Однако властитель Минванаби не осведомился в свою очередь о здоровье магистра, что нельзя было истолковать иначе как умышленное оскорбление.

Затянувшееся молчание нарушил визитер; при этом в его голосе не было и намека на признательность за щедрые дары, полученные от грозного хозяина дома.

– Что понадобилось господину?

– Мне требуется одно: имя человека, который нанял твое братство для того, чтобы убить пятерых слуг в моем доме.

Магистр ордена убийц неосмотрительно поднял руку. Воины, выстроившиеся за помостом Минванаби, мгновенно приняли боевую стойку, словно для нападения, и обехан застыл на месте. Однако он был не из тех, кого легко запугать. Устремив невозмутимый взгляд на Тасайо, он рассчитанно медленным движением довел до конца прерванный жест: поднял руку, чтобы почесать подбородок, затем сдержанно ответил:

– Господин Тасайо, это был твой собственный заказ.

Тасайо сорвался с подушек с такой скоростью, что на этот раз за мечи непроизвольно схватились оба спутника магистра; однако тот мановением руки призвал их к спокойствию.

– Мой?! – воскликнул Тасайо. – Я отдал такой приказ? Что за наглая ложь!

Глава преступного братства скрестил взгляды с Тасайо; его глаза сузились в мерцающем свете факелов.

– Грубо сказано, господин. – Он заколебался на мгновение, будто размышлял, стоит ли воспринимать гневный выпад как оскорбление. – Я покажу тебе документ с твоей подписью и личной печатью.

Впервые в жизни Тасайо был столь ошеломлен и растерян. Он заставил себя снова опуститься на подушки.

– С моей личной печатью? – холодно переспросил он. – Ну что ж, покажи.

Из под складок своего облачения великан вытащил пергамент. Тасайо почти выхватил свиток из рук, окрашенных в цвет крови, и, шумно развернув документ, с хмурым видом изучил его содержание. Он покрутил свиток и так и этак, а потом со злостью крикнул рабу, чтобы тот поднес ближе один из факелов. Повернувшись спиной к обехану, властитель Минванаби поскреб ногтем чернильный оттиск печати.

– Это дыхание самого Туракаму, – пробормотал он и поднял глаза, горевшие смертоносным огнем. – Кто из слуг доставил это послание?

Господин общины убийц потеребил серьгу в ухе:

– Не слуга, мой господин. Документ был оставлен в условном месте, специально отведенном для подобных посланий, – спокойно сказал он.

– Это подделка! – прошипел Тасайо, давая волю безудержному гневу. – Я не писал ничего похожего! И ни один из моих писарей тоже!

Лицо магистра оставалось невозмутимым.

– Не писал?

– Сказано же – не писал!

Властитель Минванаби неожиданно резким движением схватился за рукоять меча, и только жест вожака снова удержал убийц, готовых к решительным действиям.

Несколько раз прошагав от одного конца помоста до другого, словно голодный хищник, мечущийся в клетке, Тасайо внезапно повернулся к обехану:

– Я заплатил металлом целое состояние за услуги твоего братства, а вовсе не за то, чтобы вы вносили хаос в жизнь моего дома, и не за то, чтобы вы сломя голову кидались выполнять приказы любого моего недруга, у которого хватит хитрости подделать документы! Какой то глупец посмел скопировать фамильную печать Минванаби. Вот и найди его. Мне нужна его голова.

– Хорошо, властитель Тасайо. – Магистр поднес левую руку ко лбу в знак согласия.