– В моем распоряжении всего один день для подготовки к столкновению между Ичиндаром и Минванаби, – хрипло, словно наглотавшись песка, начала Мара.

– Что же ты надумала, госпожа? – бодро осведомился Сарик.

Еле живая от усталости, Мара прикрыла распухшие глаза.

– Ничего. У меня нет никакого плана. И если вы с кузеном не нащупали какую то возможность, которую я упустила, то к этому важному моменту нашей жизни мы подходим, не располагая ничем, кроме собственных мозгов. Я обещала Минванаби, что до него никто не займет место Имперского Стратега.

– В таком случае, – откликнулся Сарик, словно говорил о чем то очевидном,

– остается единственный выход: трон Имперского Стратега не должен достаться никому.

Наступило продолжительное молчание, нарушаемое лишь завыванием бутаронга. Служанка принесла поднос с чокой и печеньем и неслышно удалилась. Судя по всему, никто не испытывал желания подкрепиться.

Мара обвела взглядом обращенные к ней лица, но, к немалой своей досаде, узрела лишь написанное на них сосредоточенное ожидание.

– Ну, так как же нам изловчиться, чтобы сотворить чудо? – спросила она с едва заметным раздражением.

– Госпожа, именно в подобных делах мы и уповаем на тебя, – без тени юмора ответствовал военачальник Акомы.

Мара мрачно покосилась на него:

– На сей раз вдохновение меня не посетило, Люджан.

– Тогда мы с честью умрем, убивая псов Минванаби, – с полнейшей невозмутимостью пожал плечами Люджан.

В душе Мары поднялась волна протеста.

– Кевин был… – У нее перехватило горло. Но она сумела пересилить горе и боль. – Кевин был прав. Мы раса убийц. Мы тратим жизнь на то, чтобы убивать друг друга.

Порывы бутаронга сотрясали стены; по дому гуляли знобящие сквозняки. Мара подавила дрожь, не сразу заметив, что Сарик хочет высказаться. Получив от властительницы дозволение говорить, он поспешил растолковать свое несогласие со столь суровым приговором:

– Госпожа, по моему, все просто. Допустим, Минванаби не потерпит поражения, но ведь это не имеет значения, пока наш монарх находится у власти, верно?

Мара воззрилась на него широко открытыми глазами:

– Объясни.

– Если Свет Небес сможет укрепить свою позицию и если Высший Совет поддержит его притязания на самовластное правление… – Сарик подбирал слова, пытаясь выразить мысль, зародившуюся где то на краю сознания.

Мара резко выпрямилась, отчего небрежно сколотые волосы волной рассыпались по спине. Не обращая внимания на служанку, кинувшуюся поправлять ей прическу, властительница Акомы сосредоточенно свела брови:

– Тогда он сможет приказать Минванаби…

Она боролась с безотчетным стремлением воспротивиться любому нарушению традиций; само понятие самовластия было чуждо для цуранского восприятия мира.

– Оставьте меня, – с неожиданной резкостью велела она советникам. – Мне нужно о многом подумать.

Сарик поднялся вслед за остальными, но оклик Мары его задержал:

– Сарик, отправь Свету Небес депешу с просьбой дать мне аудиенцию. Поклянись честью Акомы, что от этой встречи зависит безопасность Империи.

Молодой советник поборол любопытство.

– Время встречи, госпожа?

– Сегодня же, как только он сможет меня принять, но не позднее чем за час до полудня, – ответила Мара, перекрывая неуемный шум ветра. В ее голосе не было прежней резкости, разум уже сопоставлял варианты, отбрасывая те, что порождались беспочвенными надеждами; долгожданное озарение едва не опоздало.

– Если уж сбивать спесь с Минванаби, так дорога будет каждая минута.

Глава 11. РАЗВЯЗКА

Мара держала речь перед императором.