Десио в ярости замолотил кулаками по подушкам:

– Что? Потерпеть поражение? И упасть еще ниже в глазах Совета?!

Тасайо поднял руку, демонстрируя крошечный промежуток между сведенными в кольцо пальцами:

– Поражение будет вот такое – Совсем незначительное. Только для отвода глаз. Я уже придумал, как мы используем шпиона, когда он будет пойман… разумеется, если на то будет твоя воля, мой господин.

«Ну и хитрец, – с невольным восхищением подумал Инкомо. – Повернул дело так, будто молодой властитель сам до всего додумался. Будет тебе его воля, куда он теперь денется?»

Десио и вправду легко попался на эту удочку, но не понял главного.

– Когда предатель будет у нас в руках, я самолично прослежу, чтобы перед казнью его подвергли страшнейшим пыткам во имя бога Туракаму! – Нос правителя из красного сделался пунцовым.

Тасайо и бровью не повел:

– Что греха таить, дорогой кузен, иногда нам всем хочется отвести душу. Однако казнь шпиона, даже самая кровавая, будет только на руку Акоме.

– Это как же? – Десио едва не задохнулся. – Ты, братец, совсем меня заморочил. Чего ради дом Минванаби должен сохранять жизнь презренному изменнику?

Опершись на локоть, Тасайо как ни в чем не бывало взял из вазы спелый плод йомаха и будничным, почти ласковым движением вспорол ногтем тугую кожуру вдоль бороздки.

– Вначале нужно выявить все связи этого изменника, достопочтенный повелитель. А уж мы позаботимся, чтобы Акома получала только те донесения, которые мы сами ей подсунем. – Руки воина сжали плод и с беспощадной легкостью разорвали его пополам, пролив лишь каплю багрового сока. – Шпион, сам того не ведая, будет расставлять ловушку для Акомы.

Инкомо ответил одобрительной улыбкой. Десио переводил недоуменный взгляд с двоюродного брата на первого советника и лишь чудом исхитрился поймать брошенную ему половинку йомаха. Он впился зубами в сочную мякоть, но тут до него дошел истинный смысл намеченного плана. Впервые за все время правитель мстительно расхохотался, предвкушая возрождение былого величия дома Минванаби.

– Славно, славно, – повторял он с набитым ртом. – Хвалю за сметливость, братец. Снарядим горстку солдат, пусть наделают шуму, а эта тварь будет думать, что она умнее всех!

Тасайо повертел в руках нетронутую половинку плода.

– Вот только где? Где удобнее всего совершить налет?

Поразмыслив, Инкомо рискнул предложить:

– По моему разумению, господин, нападать следует вблизи ее дома.

– Скажешь тоже! – Десио утер подбородок расшитым рукавом. – Вокруг ее имения такие заставы – там и муха не пролетит.

– Твоя правда, господин, в само имение вторгаться не следует. А вот когда Мара снарядит караван в Сулан Ку, тут то мы и ударим – на выходе из ее владений, по пути к речному порту. Если караван будет идти под усиленной охраной и примет бой, значит, кто то из наших воинов продался Акоме.

Тасайо согласно кивнул, словно решающее слово оставалось за ним:

– Ты зришь в корень, первый советник. Если мне будет позволено, досточтимый кузен, я сам займусь подготовкой этого нападения. – Он сверкнул белозубой улыбкой. – Мы без труда узнаем, когда караван Акомы отправится в путь. Нужно только ненавязчиво расспросить корабельщиков из Сулан Ку да сунуть им пару монет, чтобы держали язык за зубами.

Десио еще раз снизошел до похвалы:

– Неплохо придумано, кузен. – Он хлопнул в ладоши и приказал явившемуся на зов посыльному:

– Привести сюда писаря.

Когда за посыльным сомкнулись дверные панели, Тасайо не сдержал досаду:

– Кузен, разве можно предавать письму секретные приказы?!

– Ха! – фыркнул Десио, а потом зашелся лающим смехом.