Но я лишь открыл для нее свой разум. Как раньше. И без малейших сомнений отдался на ее волю, потому что знал, что именно от нее я бы ни за что и никогда не отказался. И не имело значения, была ли она во мне, или же царила снаружи. Она была все той же. И я остался таким же. Я являлся ее частью, точно так же, как она являлась неотъемлемой частью меня. Мы стали одним. Цельным. Нераздельным. И никакие распоряжения Фола, Ферзы или иных богов были не в силах этого изменить.

И вот тогда Тьма вздрогнула. Неистовый крик, который так долго терзал мою душу, сперва утих, а потом и умолк. После чего моей руки осторожно… пока еще неуверенно коснулись прохладные пальцы, которые я так же осторожно сжал, словно это происходило впервые.

Больше не было своей и чужой Тьмы. Не было ни голосов, ни холода, ни боли. Тьма была во мне, а я в ней. И я всю ее пропустил через себя, наполняя всем тем, что с ее же помощью когда-то обрел.

Именно тогда в мою душу вернулся долгожданный покой.

Я снова был дома. Среди своих. Там, где больше не существовало ни тревог, ни опасностей, ни врагов. Стоял посреди густой, но отнюдь не беспросветной темноты, знал, что снова волен идти куда хочу и, скорее, не видел, а чувствовал, как лениво кружатся вокруг меня пока еще невидимые моргулы. Как без единого всплеска поднялось с глубин и неспешно проплыло подо мной здоровенное зубастое «покрывало». Как создания поменьше испуганно прыснули в стороны, когда огромный черный «блин» так же неспешно развернулся. И поспешили исчезнуть вовсе, едва «покрывало» поднялось еще на слой выше и вопросительно замерло у меня под ногами.

Я ощутил осторожное прикосновение к разуму, в котором сквозил немой вопрос: мол, ну что, друг? Тут постоишь или все-таки поплаваем?

Я спокойно уселся ему на спину, оперевшись на острый плавник, и мысленно скинул образ того места, куда хотел попасть. Нет, можно было и напрямик, но раз уж мне предложили прокатиться, то почему бы и нет? Время ведь не имеет значения.

Новый знакомый добросил меня до нужного места довольно быстро. И в отличие от прошлого раза, когда моя внутренняя Тьма оберегала меня от излишнего любопытства, на этот раз я мог рассмотреть действительно все. И молчаливый брат охотно сворачивал каждый раз, когда я чем-то интересовался, так что путешествие получилось насыщенным. По-настоящему занимательным. Причем настолько, что я даже пожалел, что во Тьме у меня еще осталось так много дел.

Распрощавшись с «покрывалом», я легко спрыгнул рядом на твердую поверхность и, почувствовав, что Тьма впереди снова начинает сгущаться, мысленно попросил ее расступиться.

Она не стала противиться и безмолвно разошлась, откинув занавес с той самой комнаты, где, казалось, я бывал уже так давно. Три матово-черных стены. Ровный пол. Здоровенный валун по центру. А рядом с ним — невозмутимая фигура Лотия, спокойно медитирующего над крохотным, испускающим чистейший белый свет шариком.

— С возвращением, Рэйш, — не открывая глаз, поприветствовал меня пленник. — Тебя опять расщепило или ты заглянул узнать, как у меня дела?

— Ни то ни другое, — усмехнулся я, остановившись напротив.

— Что же тогда тебя сюда привело?

— Я пришел за помощью.

— Хм. Прости, что? — не поверил Лотий и, открыв глаза, с подозрением уставился на меня снизу вверх. Но я вместо ответа просто создал два кресла, стол, расставил поверху несколько блюд, вкус которых, он, надеюсь, еще не забыл, и знаком предложил ему присоединиться. — Что ж, по-видимому, тебя и впрямь припекло, если ты надумал явиться сюда с дарами.

Я только усмехнулся.