— Вы медведь! — после получаса попыток освоить танец выкрикнул наставник. — Ой, простите, вырвалось! Но после ваших занятий фехтованием, ваши ноги дербенеют, а руки, которые могли быть более изящными, не танцуют, они будто тяжёлую шпагу держат в руках!

Я не стал одёргивать мастера танцев, указывать ему на то, что он позволяет себе излишнее в разговоре. Было у меня некоторое понимание, что учитель может допустить резкость по отношению к своему ученику, если тот не показывает должного рвения к учёбе.

Все движения, танцевальные па, мной были выучены очень быстро. Запомнить последовательность для меня оказалось проще простого. Вот исполнение каждого из движений было, конечно же, топорным. Я это понимал, поэтому старательно оттягивал мизинчики на руках, чтобы казаться тем самым утончённым танцором.

При этом я уже знал, навёл справки, что при дворе Анны Иоанновны не так, чтобы был хореографический кружок образцового порядка. Наверное, при Петре Великом танцевали ещё более нескладно, чем сейчас. И вряд ли я буду одинок в своём непрофессионализме, как танцор.

Вот гапака или русскую комаринскую я показал бы лихо. Кстати, уже пробовал и в этом теле потанцевать с разными приседаниями, прыжками, выбрасыванием ног в приседе. То, как я уделяю внимание своей физической подготовке, могло бы позволить мне в недалёком будущем показать и нижний брейк. Один из моих правнуков в прошлой жизни увлекался танцами, и я даже несколько раз был на его выступлениях. Наверное, это не совсем всё же танцы, а демонстрация акробатических этюдов.

Казалось бы, что в сумерках, когда уже учитель танцев всё же довольный и мной, и собой отправился восвояси, пора бы и поспать. Но нет, я учредил на ближайшие дни вечерние тренировки для командного состава моей роты.

Учитывая то, что я присутствую лишь только на утренней тренировке всей роты, а в ближайшие дни могу и там бывать лишь набегами, посчитал необходимым сначала показать новые упражнения командирам, чтобы они уже донесли их до личного состава. И главный упор во всех этих тренировках мы делали на работу с фузеями с примкнутыми штыками.

Оказалось, что мне очень много чего имеется показать, чтобы каждый солдат моей роты имел вдвое больше шансов выжить в рукопашном бою, чем кто-либо иной. Тут же не только уколы и удары самой фузеи со штыком. Это еще локти, колени, ноги. А правильно ударить головой? Это же явно может кому-то спасти жизнь, позволив выиграть сложный поединок.

Стоит ли говорить, что, когда ближе к полуночи я добирался до кровати, то казалось, что не успею и раздеться, усну в вертикальном положении. Но сегодня я хотел более детально изучить то, что нашёл под половицей в одной из комнат, что когда-то занимал Лесток. И взбодрившись кофе, делал это.

Два дня я искал тайник, уже посчитал, что его и вовсе нет. Однако, пусть немного, но я изучил характер медика, поэтому был уверен, что он ведёт записи. Ему же еще нужен был и компромат на многих лиц, чтобы выплывать из сложных ситуаций. Если вспомнить историю, то Лесток был, как-то дерьмо, которое как в воду не окунай, оно всплывает. И лишь два раза при очень бурной деятельности он оступился.

И только сегодня утром, когда я вскрыл очередные три половых доски, вселенский разум наградил меня. А вот прочитать, что написано в тех стопках бумаги, было недосуг. Я и так опаздывал в полк.

— Благодарю! — сказал я Никифору, слуге, которого недавно нанял. — Поставь ужин на стол и подготовь мне ванну. И еще кофе принеси.

Не могу я обходиться без прислуги. Дело не в том, что я хотел бы, чтобы меня одевали, кто-то выносил за мной ночной горшок. Мне элементарно не хватает времени приготовить самому себе еду. А постоянно ходить по трактирам тоже не выход.

Сам бы я приготовил, не проблема, если бы… Была газовая или электрическая плита, к которой подошёл, включил, поставил в кастрюле воду и пошёл заниматься своими делами, пока она закипит.