— Ваше Высочество, — сказал я и поклонился.

Даже представить себе не могу, насколько я в этот момент выглядел нелепо: кланяюсь вошедшей женщине, будучи лишь в портках, с голым торсом, босиком. Сразу вспомнился анекдот из будущего: он стоял на балконе легко одетый — в одном презервативе. Интересно, ведь должны были уже изобрести это средство для плоских утех [первые достоверные упоминания были еще в XVI веке, хотя что-то похожее было и ранее].

— Прошу простить меня, Ваше Высочество, что вынужден принимать вас в столь неподобающем виде. Готовился отправиться в царство Морфея, — сказал я, не указывая на то, что именно Елизавета настояла, чтобы я быстрее открыл дверь и поэтому я и почти голый.

За спиной цесаревны переминалась с ноги на ногу Матрёна. Она выглядывала из-за плеча Елизаветы Петровны и, как мне кажется, была бы не против оказаться сейчас на месте не столько цесаревны, сколько женщины Елизаветы, пришедшей к мужчине.

— Почему вы не нанесли мне визит ранее? — строго спросила Елизавета, жестом правой руки показывая Матрёне, чтобы та оставалась за дверью.

— Был ранен, Ваше Высочество, — озвучил я единственную отговорку. — Но неизменно думал о вас.

— Сколь искренни были те стихи, что вы мне передали! — прозвучал следующий вопрос от Елизаветы Петровны.

— Не я их писал, Ваше Высочество, но лишь моей рукой руководил Купидон, перед тем поразив стрелой моё сердце, — отвечал я, поглядывая на Елизавету чуть исподлобья.

Старался, чтобы мой взгляд был одновременно и решительным, и чуть смущённым. И нельзя было ни словом сказать, что Елизавета попрала все правила и приличия, явившись ко мне поздней ночью, ни жестом, поведением, показать. Наверняка, это решение далось ей непросто.

— Я определила одно поместье, где вы могли бы проявить себя в полной мере, как распорядитель, — сказала Елизавета, исподтишка поглядывая на кровать. — Оно недалече от Сарского Села. Посещали бы меня по проезду.

Она явно смущалась больше моего. Прикрывалась такими глупостями, как новость о желании назначить меня управляющим поместьем. Но, конечно же, Елизавета Петровна пришла сюда не для того, чтобы сообщить мне эту новость, которую могла бы спокойно передать через Матрёну или кто-то другого, пусть даже через Мавру Егорьевну.

— Могу ли я решиться и предложить вам… — здесь я намеренно сделал паузу.

Елизавета стала тяжело дышать, ожидая продолжения моих слов. Женская фантазия уже должна была нарисовать в меру распущенности картину, что именно я должен предлать.

— Выпить вина, — сказал я и чуть не расхохотался, когда понял, насколько разочаровалась цесаревна в продолжении фразы.

— Пожалуй, вина было бы не лишним выпить, — взяв себя в руки, сказала Лиза.

Теперь я видел перед собой не Елизавету Петровну, не дочь Великого Петра, вероятную будущую императрицу Российской империи. Передо мной за столом уже сидела женщина, молодая, но не могу не отметить, что очень привлекательная. По мне не титул Первой красавицы Российской империи был неким преувеличением, но не отнять — внешность эпатажная, запоминающаяся. Такая лишь чуточку пухленькая, милая женщина, с маленьким ртом и смешным новом картошкой.

— У меня есть французское шампанское. Угодно ли вам сие питьё? — спросил я, доставая из буфета одну из пяти бутылок шампанского, которые достались мне в наследство от Лестока.

— Да, я пробовала шампанское и нашла его весьма годным к питию, — несколько удивившись моему предложению, ответила Елизавета Петровна.